Книга После развода. Любовь на осколках, страница 10 – Алекс Рубин

— Я Михась! — гордо говорит белокурый мальчишка.

— А я Магия! — вторит ему девчушка с такими же светлыми кудряшками.

Они точно двойняшки? Не близнецы? Похожи так, что сиди они рядом, я бы перепутала.

— Ага, Магия она у нас, — хохочет старший мальчик и подхватывает девчушку на руки, чтобы посадить на высокий табурет. — Ешь свою кашу, Машенция.

И если в младших я замечаю Артемьевское — такие же карие глаза, как у отца, губы, то старший, наверное, пошел в мать. Черты лица у него азиатские. На корейца чем-то похож. Красивый мальчик.

— Тетя, а кто тебя побил? — рассматривая меня очень внимательным взрослым взглядом, спрашивает Миша.

Анна Васильевна только глаза к потолку закатывает, но молчит. Артемьев ставит передо мной большую синюю чашку с ароматным кофе и сам присаживается напротив, рядом с ковыряющим в тарелке ложкой сыном.

— А нам уже по тги года, — заявляет с превосходством в голове Маша. Она не выговаривает «р» в отличие от брата. Миша говорит чисто. — И мы знаем, что дгаться — не пгилично! Тетя, ты непгиличная?

— Тетя упала и ударилась. Помнишь, как Максимка с фингалом и ссадиной ходил? Он катался на велике и упал, — отвечает ей бабушка.

Так непривычно слышать из уст пожилой женщины «фингал» и «велик». Моя мать бы уже поджала губы и скривилась. Она у меня учитель русского с «обостренным чувством литературного языка» и твердой уверенностью, что только она всегда права. Причем это ее чувство срабатывает только в отношении других людей.

— Да ты кушай, Наташа, не стесняйся, — улыбается бабушка Глеба и ставит на стол большое блюдо с домашним печеньем. Пахнет маслом и миндалем. — Глебыч, я, пожалуй, пойду к себе. Умотали меня сегодня эти сорванцы.

— Спасибо, ба, выручила. Макс, проводи.

Старший моментально подхватывается и бежит за бабушкой, а Артемьев поясняет:

— Ба живет здесь же, но в отдельном доме. Не хочет с нами жить, говорит, что уже стара для нашей шумной компании. Ей уже за восемьдесят, и я ее понимаю. Сам иногда хочу запереться, где подальше.

Малыши хихикают, а потом ошарашивают меня вопросом:

— Тетя, а ты будешь теперь с нами жить?

— Нет, я просто в гости зашла.

Так и подмывает спросить, где их мать? Неужели Артемьев — вдовец? На фирме про него практически ничего не знают. Мы же филиал, не центральный офис, сплетни до нас доходят с опозданием. Знаем фамилию хозяина и все.

Чувствую на себе ироничный взгляд и ощущаю, как щеки теплеют, хватаю чашку и делаю большой глоток кофе. Горячий какой! И крепкий! На глазах выступают слезы.

— Запей!

Артемьев протягивает стакан с водой, благодарно киваю и залпом выпиваю воду. В карих глазах босса смех.

Двойняшки в это время коварно переглядываются. Явно что-то задумали, мелкие проказники.

— А хочешь, мы покажем нашу железную дорогу?

— И кукольный домик!

— В следующий раз! — тут же пресекает их энтузиазм Артемьев. — Доедайте, и я разрешаю поиграть в приставку.

— Ура! — кричат дружно малыши и через пять минут убегают в комнату, где тот же час начинается тихая, но энергичная борьба за джойстик.

— Я буду первым!

— Ты в пгошлый газ пегвым был!

— Михась, дамам надо уступать, — чуть повышает голос Глеб.

Возня тут же прекращается, слышно только недовольное сопение младшего Артемьева.

— Сам виноват. Кто второй джойстик испортил? — раздается снисходительный голос вернувшегося Макса, и тут же он ободряюще утешает младшего брата, — Ничего, мелкий, она быстро продует.