Книга Утро и одна ночь с моим боссом, страница 6 – Екатерина Вострова

— Я вчера не пила, — неожиданно для меня самой вызвалась я.

Все разом повернулись в мою сторону.

— Вы умеете водить? — спросил Громов.

— Умею.

Костров посмотрел на меня так, будто я только что предложила доставить раненого шефа в клинику на садовой тачке.

— Нет, — отрезал он сразу. — Даже не обсуждается.

— Почему это? — вскинула я голову.

— Потому что, Екатерина Викторовна, из-за вас Максим и пострадал. Простите за прямоту, но вы не выглядите человеком, которому стоит доверять автомобиль стоимостью как хорошая квартира. И уж тем более моего друга в придачу.

Щёки у меня мгновенно вспыхнули.

— Дима, — негромко произнёс Громов.

— Что Дима? — ощетинился тот. — Макс, ты на ноге еле стоишь, а она с утра уже устроила тут локальный апокалипсис. Ты серьёзно хочешь сесть с ней в машину?

Я стиснула зубы так, что заболела челюсть. Очень хотелось огрызнуться, что «локальный апокалипсис» вообще-то начался не с меня, но я понимала, что сейчас это только подольёт масла в огонь.

— Я довезу аккуратно, — сказала вместо этого, глядя уже только на Громова. — Но если вы против, то я не настаиваю.

— Я согласен, — тут же отозвался Максим Андреевич.

— Макс, ты серьёзно? — вскинулся Костров.

— Более чем, — спокойно ответил Громов. Потом перевёл на друга взгляд и добавил уже холоднее: — И хватит разговаривать о Екатерине Викторовне так, будто её здесь нет.

* * *

На сборы у меня ушло десять минут. Громов ждал внизу у выхода с чуть побледневшим от боли лицом, но при этом всё равно выглядел так, будто контролирует все вокруг. Я подошла, и он молча протянул мне ключи.

— Я немного не на такой езжу, — сказала я осторожно.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Ничего. У этой тоже есть руль, педали и тормоз. Разберётесь.

Он сказал это сухо, почти невозмутимо, но в глазах мелькнуло что-то тёплое, и от этого у меня опять предательски сбилось дыхание. Я смутилась и взяла ключи.

Машина стояла у входа. Чёрная, блестящая и очень дорогая. Я обошла её, села за руль и на секунду замерла, глядя на панель. Нет, в целом всё было понятно. Просто в моей машине таких экранов и кнопок нет.

Громов опустился на пассажирское сиденье рядом, и по тому, как он сжал челюсть, было ясно: нога болит сильнее, чем он показывал.

После всего, что уже случилось, его спокойствие не успокаивало, а сбивало с толку. Любой другой на его месте либо сорвался бы, начал читать мне нотации, ну хотя бы смотрел с явным раздражением. Но не Громов.

— Ладно, — пробормотала я, отворачиваясь к панели. — Поехали.

Нажала кнопку запуска, и двигатель отозвался почти неслышно. Я потянулась к рычагу, но вместо него случайно ткнула что-то на центральной консоли. На экране вспыхнула круговая камера, и машина услужливо показала мне собственный блестящий бок.

— Так, — пробормотала я. — Очень полезно, но не вовремя…

Я уже поняла, что перепутала, но Громов накрыла мою ладонь своей и чуть сдвинул в сторону.

— Это не здесь выключается, — тихо сказал он.

От этого короткого прикосновения у меня сбилось дыхание, будто в салоне вдруг стало меньше воздуха. Я повернула голову слишком резко и столкнулась с ним взглядом.

Он был совсем близко. Как всегда спокойный, собранный, с привычно сдержанным выражением лица. И именно от этой сдержанности в нём чувствовалось ещё больше силы.