Книга После развода. Верну любовь, страница 48 – Лита Летинская

Все позади — убеждаю себя. Я больше не вернусь в тот кошмар.

Мы в Москве. Мой старый сослуживец, Леха, без лишних слов всучил ключи от этой однушки на отшибе.

— Плати за коммуналку, и ладно, — сказал он тогда.

Пока я мучаюсь на реабилитации, заново учусь владеть своей ногой, которой больше всего досталось, Леха пристроил меня в службу безопасности одного банка. Не геройская работа — сидеть в душной каморке перед мониторами, но она дает мне ощущение, что я хоть что-то стою. Что могу обеспечить и защитить свою семью.

В кроватке рядом завозилась дочурка, начала кряхтеть и мяукать, как слепой котенок.

Мадина, не дожидаясь плача, ловко подхватывает малышку и садится на край кровати ко мне спиной, заслоняя ее от меня. Она всегда прячет это таинство, смущается. А я так люблю смотреть на нее в эти минуты. Эту ее девчачью стыдливость, за которой скрывается крепкая выдержка.

Она укачивает ее расхаживая по комнате туда сюда, свет ночника освещает проход между кроватью и диваном.

— Дай мне Ясминку, — прошу я, и сердце по-дурацки замирает от следующего слова. — Жена.

Оно все еще кажется мне нереальным. Моя жена. Она оборачивается, и в ее глазах танцуют смешинки. Осторожно передает мне маленький, теплый комочек.

Ясминке уже три месяца, а она все еще такая крошечная, что кажется, ее можно нечаянно сломать. Вспоминаю, как впервые увидел ее через стекло палаты маленький спящий кулечек. Вспоминаю эти адские часы в роддоме, когда решалась их жизнь. Я метался по коридору, сжимая ладошку перепуганного Ясина.

Эти часы подарили первые седые волосы на моих висках. С той ночи, когда я понял, что могу потерять их снова. Только Алан, примчавшийся по первому зову, и Ясин, вцепившийся в мою руку, не дали мне свалиться в пропасть. Переезжали в столицу многим позже, когда все устаканилось и Мадину выписали с дочкой.

— Ложись, поспи, любимая, — говорю я, и слова слетают с губ сами собой, наполняя меня теплом и странной, мальчишеской гордостью. Она — моя. Навсегда. — Я укачаю.

Укладываю дочку себе на грудь. Она возится, кряхтит, смотрит на меня своими бездонными черными глазками. Замирает, хмурится. Я нежно глажу ее крошечную спинку, и вот она, выдохнув, устало укладывает головку мне на грудь. Ее ровное дыхание скоро становится размеренным. Она засыпает.

Ясин сопит напротив, на диванчике, свернувшись калачиком. Тесно нам тут, — думаю я, глядя на сына. Надо искать другую квартиру. С детской. Обязательно с детской. Сейчас как раз идут последние формальности. После цивильного развода Алана и Мадины я оформляю детей на себя. Скоро мои Ясин и Ясминка станут носить мое отчество, как им и положено. Не просто Вахабовы, а мои кровные, законные наследники.

— Знаешь, Аленка тоже в Москве, — тихо говорит Мадина, уже почти во сне. — Давно. Я так хочу ее найти.

Упоминание сестренки Ахметовой вскрывает старую боль. Алан так и не признался ей. Пронес свою любовь через все годы, как ношу. Что ж, видно, это наша фамильная черта, Вахабовы такие — однолюбы.

— Найду, — тихо, чтобы не разбудить детей, говорю я в потолок. — Обещаю. Я сделаю все, чтобы их отыскать. Не переживай, любимая.

Под моей ладонью ровно дышит моя дочурка. Рядом спит моя жена. В двух шагах — сын безмятежно смотрит сны. Впереди — целая жизнь. И я сделаю ее счастливой. Для всех них.