Книга После развода. Верну любовь, страница 46 – Лита Летинская

Мир собрался заново за одно мгновение.

Это… мой? Неужели та единственная ночь весной, украденная у судьбы, дала свои плоды?

Потом развернулся и, не сдерживая силы, припечатал этого поганца в ответ по плечу, вкладывая в этот жест всю свою, звериную благодарность.

— Спасибо тебе за это, — прохрипел я. — Но, предупреждать надо!

Алан отшатнулся, кряхтя.

— Полегче, герой! Мы вообще не могли тебя найти, что я должен был делать?

— Да ты совсем одряхлел на своей непыльной работе! — рассмеялся я, облегченно посмеиваясь, затапливаясь счастьем освобождения. — Мирная жизнь тебя испортила!

— Посмотрю на тебя через пару лет, — буркнул он, — надеюсь ты к нам надолго?

— На этот раз да, — поморщившись, перевалился на здоровую ногу. — По состоянию здоровья.

Он покосился на мою ногу и затем на Мадину.

— Иди уже к ней, дурак. Потом расскажешь.

В груди взорвалось, жаркое и всепоглощающее. Я забыл про боль, про хромоту, забыл все на свете. Я пошел к ней. Шаг. Второй. Она не шевелилась, смотря на меня широко раскрытыми глазами, по безупречной щеке коротко скатилась одна-единственная, прозрачная слеза.

Я не смог произнести ни слова, просто подошел и сгреб ее в объятия, как мечтал все эти месяцы в аду. Обнял, чувствуя под ладонью твердый, живой изгиб её живота, укрывая ее своим телом от всего мира.

Она всхлипнула, коротко и бессмысленно, и прижалась ко мне, маленькое хрупкое тело сотрясали беззвучные рыдания.

— Тише, тише, моя девочка, — прошептал я в ее макушку, пахнущую домом. — Все. Все позади. Я вернулся. Как обещал.

Я опустил голову и поцеловал ее лоб, потом — ту самую слезу на щеке.

Было плевать на взгляды прохожих. Мое счастье в мои руках, в моем сердце, навсегда.

— Вы… — мой голос сорвался, и я начал снова, глядя ей прямо в глаза. — Вы двое… нет, трое… — я положил руку ей на живот, и он ответил мне сильным, уверенным пинком. Я рассмеялся сквозь навернувшиеся слезы. — Вы самый лучший подарок, какой только могла преподнести мне жизнь.

— Я думала… — ее голос сорвался и больше она не смогла произнести ни слова, уткнувшись в мое плечо.

Ясин, забыв про качели, подбежал и вцепился в мою ногу, обнимая нас обоих. Я прижал его к себе, завершив круг. Моя семья. Вся. Здесь.

Алан не подходил, давая нам эту минуту наедине.

Мы направились к дому. Алан следовал рядом.

— Так, слушайте сюда, молодые родители, — сказал он, выпуская струйку пара на морозный воздух. — Меня зовут в интернатуру в Воронеж. Ехать этой весной, после сессии. Так что вы уж тут как-нибудь сами без меня разбирайтесь, папаша, — он снова хлопнул меня по плечу, уже осторожнее.

— Мы в Москву поедем, — сказал я твердо, глядя на Мадину. Она смотрела на меня с безграничным доверием. — У меня там одна тема намечается. Работа. Потом глядишь, своя квартира. Все будет. Все.

В подъезде пока Мадина поднималась с Ясином, я остановил Алана внизу.

— Спасибо, брат, — сказал я снова, потому что других слов не было. — За все.

— Да ладно, — он отмахнулся. — Главное, что живой. И… — он кивнул наверх, — вспомнил наконец?

Да. Я вспомнил. Лежа в госпитале, под капельницами, в полудреме, меня накрыло волной того самого воспоминания, которое показалось сном поутру. Только это был не сон.

Темный двор после ее свадьбы. Она, в слезах, убегающая ото всех. Я, поймавший ее за руку. Запах цветущих деревьев и ее дрожь.