Книга Пламя ада, страница 21 – Кармен Мола

Выйдя из таверны, Мауро направился по тропинке к дому Маругана, стоявшему на лужайке и окруженному дубами, – островку благополучия посреди моря нищеты. В саду, погружавшемся в сумерки, хозяин дома играл со своими собаками.

— Мауро Москейра! Я думал, ты в Мадриде. Говорят, учишься на врача?

— Я пришел за деньгами за вишню.

— Это ты в столице о ценах на вишню узнал?

— Ты задолжал моим родителям, да и всем соседям.

Собаки радостно носились у ног Маругана. Два щенка. Он бросил им палку, и они помчались за ней.

— С твоим образованием ты наверняка сможешь сказать, что не так с коровой, которая у меня в хлеву, она меня беспокоит. – Маруган по-дружески улыбнулся ему. – Не смотри на меня так, Москейра. Осмотри корову, а потом подумаем о вишне.

Хлев Маругана стоял отдельно от жилого дома – не так, как у Мауро и других жителей деревни, которые коров и свиней держали на первом этаже, чтобы тепло их тел и дыхания согревало всех обитателей.

Поодаль несколько человек косили траву, рядом с ними Мауро увидел Нуну, который, как и родители Мауро, выживал только благодаря огороду и паре животных. Ему с трудом удавалось прокормить троих маленьких детей. Мауро подумал: странно, что это Нуну делает на участке Маругана?

Осмотрев корову, которая паслась у конюшни, Мауро сказал:

— Похоже, она ничем не болеет. Чуток тощая, вот и все.

— Ты уверен? Потому что молока она дает вдвое меньше, чем в прошлом году.

И тут Мауро догадался, в чем дело. Он посмотрел на Нуну и заметил, как один из работников Маругана слегка оттолкнул его подальше от себя. Даже издалека он услышал, как тот бормочет: «Этого больше не повторится, клянусь…» Должно быть, он забирал часть молока для своих детей.

— Что ж, если корова не больна и не дает нужного количества молока, она мне больше не нужна. – Маруган достал из-за пояса револьвер, выстрелил в голову коровы, и та с глухим звуком рухнула на землю.

Мауро едва успел отскочить в сторону. Ему не нужно было видеть Нуну, чтобы вообразить себе его отчаяние: тот лишился средств к существованию, и ближайшие месяцы его семье придется голодать, если только кто-то из соседей не сжалится над ними.

— Возвращайся в Мадрид, Москейра. Не буди спящую собаку.

Дожидаться ответа Маруган не стал. Он убрал пистолет и ушел, оставив Мауро рядом с мертвой коровой. Глупо было бы теперь требовать, чтобы Маруган заплатил за вишню. Ему принадлежало здесь все: Нуну, родители Мауро… Они всего лишь арендаторы, которым позволено жить и работать на этой земле, слуги, исполняющие прихоти хозяина. За любую попытку сопротивления грозит немедленная кара. Если они не будут подчиняться, Маруган убьет их скот и уничтожит посевы.

Мауро пошел прочь, его переполняло отчаяние. Он снова стал свидетелем того, что заставило его присоединиться к Приму, стремление бороться только усилилось. Он не мог допустить, чтобы этот мир принадлежал лишь избранным, а другие лишь безропотно склоняли головы перед такими, как Маруган. Пришло время покончить с этим. Покидая Суточао, Мауро чувствовал: все изменилось, и прежде всего он сам. Как это произошло, он не знал, но теперь отчетливо понимал, что готов идти до конца, переступить черту. Теперь он знал, что способен убить человека ради своей цели.