Книга Пламя ада, страница 186 – Кармен Мола

— Жизнь – не всегда лишь то, что с нами случается, но и то, что мы себе представляем. И пьеса, которую вы увидели, тому доказательство. В ней вымысел, но и правда тоже. И не только потому, что все показанное в ней произошло на самом деле, но и потому, что посредством этого вымысла можно изменить реальность и наказать виновника этих ужасов.

Кандидо не верил своим глазам. Никто не может знать о том, как закончилась эта история… О том, что произошло в Виллануэва-де-лос-Инфантес. Его встревожили слова о том, что эта пьеса может изменить реальность. Он не знал, какова будет реакция прессы, но реакция зрителей была очевидна: люди в зале громко аплодировали и заставили актеров повторно явиться на поклон. Автора пьесы вызвали на сцену бурными овациями. Из-за кулис взволнованно вышел Аквилино Пардиньяс. Прежде чем Кандидо успел понять, что происходит, в нос ему ударил запах земли, словно от разрытой могилы. Кто-то подкрался к нему сзади и принес с собой этот запах, но он не успел обернуться, чтобы увидеть, кто это. Ледяной металл вонзился ему в горло и плавным движением рассек шею. В горле заклокотала кровь. Кандидо забился, точно рыба, выброшенная на берег.

— Прямо сейчас Пили забирает моего сына из твоего дома. Он вырастет и даже не вспомнит о тебе.

Кандидо вытаращил глаза, узнав голос женщины, которую все еще любил. Он попытался хоть что-то сказать, но уже не мог. Аплодисменты, гремевшие в зале, заглушили его предсмертные хрипы.

Леонор казалось, что зал приветствует и ее, и ей захотелось поклониться зрителям из темноты ложи.

Наступил вечер, и Леонор повесила плакат «Все билеты проданы». Зрители собрались, чтобы приветствовать нового короля, Амадея Савойского. Он прибыл из Италии, чтобы править страной после долгого периода междуцарствия. Когда пышная королевская свита прошествовала мимо, а крики толпы стихли, люди начали постепенно заполнять театр, чтобы увидеть новую пьесу прославившегося в столице драматурга Аквилино Пардиньяса. Она называлась «Королева-рабыня». Старую пьесу наконец удалось поставить на сцене, хотя ему и пришлось смириться с тем, что главную роль исполняет загримированная Пили ла Галларда. Ардериус сумел убедить его, что жители Мадрида еще не готовы к тому, чтобы главную роль в спектакле играла негритянка; до этого еще далеко.

Симпатичная и разговорчивая билетерша без одной руки пользовалась в театре-варьете популярностью. Когда она продавала билеты, на коленях у нее сидел ее трехлетний сын. Она была так красива и естественна, и многие были бы рады увидеть ее на сцене. Никто не знал, что Ардериус часто предлагал ей вернуться, но она всегда отвечала одно и то же: ее время как актрисы прошло, и единственная роль, которую она теперь хочет играть, – это роль матери. Не знали они и того, что она едва не потеряла этого улыбчивого мальчугана, а когда вновь обрела его, стала самой счастливой женщиной на свете.

— Леонор, после сегодняшней премьеры мы пойдем ужинать в «Лхарди». Ты не можешь отказаться.

— Прости, Ардериус. Ты же знаешь – я оставила Лопе у соседки, мне нужно забрать его.

— Уверен, она сможет побыть с ним еще пару часов.

— Она-то сможет, но я не смогу обойтись без того, чтобы прочитать сыну сказку на ночь.

Антрепренер изогнул бровь, но понял, что спорить с Леонор бессмысленно. Все, что ее теперь занимало, – это сын и работа, а веселые предрассветные часы в Мадриде остались позади.