Книга Пламя ада, страница 142 – Кармен Мола

Леонор приводила себя в порядок в ванной, когда Идалина достала спрятанную в полотенце записку и передала ей – тихо и незаметно, так, чтобы никто из других слуг не заметил. Леонор заперлась в ванной, чтобы прочитать записку подальше от посторонних глаз. Она испытала страшное разочарование, когда увидела, что это было послание от Клары де Вильяфранки. Несколько секунд Леонор ненавидела Мауро за то, что он не попытался с ней связаться, а избавился от их любви, словно от застрявшей в волосах соломинки.

«Мадам Биссон необходимо срочно увидеться с тобой. Приезжай как можно скорее в гостевой дом миссис Тренент».

Как печальна моя судьба, подумала Леонор: вместо того чтобы броситься в объятия любовника, придется ехать через весь город, чтобы вновь увидеться с этой слепой обманщицей.

Тем не менее, заинтригованная посланием, она направилась в театр, чтобы встретиться с Пили и попросить подругу сопровождать ее. Они наняли экипаж и попросили кучера попетлять – на случай, если за ними следят. В конце пути Леонор велела остановить экипаж на углу улиц Флорида и Пуэрта-Серрада, чтобы даже кучер не знал, куда именно они направляются. Пили не пыталась скрыть свои сомнения при виде обветшалого дома, в котором остановились медиум и ее компаньонка. Пройдя через заросший сорняками внутренний дворик, они поднялись по каменной лестнице. Чернокожая горничная указала в конец коридора, где находилась комната мадам Биссон. Дверь им открыла Клара де Вильяфранка.

— Надеюсь, вы не против, что я не одна, – сказала Леонор. – Это моя подруга.

— О, это не просто подруга. Вы сейчас у всех на слуху. Примите мои поздравления! – сказала Клара.

Пили благодарно кивнула и покраснела: она еще не привыкла к славе. Клара провела их через прихожую с облупившимися стенами и неровным полом.

Пили взяла Леонор за руку.

— Ты правда считаешь, что здесь безопасно? – прошептала она подруге на ухо.

Клара привела их в душную комнату, где в поскрипывающем кресле-качалке ожидала мадам Биссон. В этот раз на ней не было темных очков, и швы на месте ее глаз чернели, будто шрамы еще кровоточили. Окна были закрыты ставнями, на колченогом столе стояла зажженная свеча, ее пламя отбрасывало на стены черные тени. На коленях у мадам Биссон лежало ожерелье, дважды перекрученное вокруг ее запястий. Мадам Биссон по-французски попросила ее подойти, и тогда Леонор его узнала – это было то самое жемчужное ожерелье, которое мальчик сорвал с ее шеи… Леонор не могла не спросить, как оно оказалось у мадам Биссон.

— Ей была нужна твоя личная вещь, – объяснила Клара. – Все, к чему мы прикасаемся, хранит память о том, что нас окружает, пусть мы его и не видим… А мадам Биссон действительно может все это видеть. Она попросила ребенка забрать у тебя ожерелье.

— Asseyez-vous à côté de moi^[5].

Леонор поняла, что женщина попросила ее сделать, и села на плетеный стул рядом с креслом-качалкой. Мадам Биссон поднесла руки к ее лицу и грубовато провела по щекам. Жемчужины на ожерелье, намотанные на запястья медиума, звенели, как шарики, рассыпавшиеся по полу. Мадам Биссон забормотала что-то по-французски. Клара начала переводить:

— В тот день на сахарном заводе «Магнолия» я почувствовала две силы. Но мне не удалось понять их послание.