Книга Болотное предание, страница 36 – Ольга Лопатина

Вадим же обрадовался своей невестушке несказанно, закружил её в своих больших руках, смял, как медведь и расцеловал в румяные щёчки. Тогда кручина Чистозваны и отступила. Но даже своему ладе, которого обрела после стольких лишений, девица не говорила про Гостобрана, про Велислава, про колдовство и злодеяния Величаны, про рощу священную. Она деланно смеялась, щекотала Вадима, а после говорила про Валунгород, куда она ездила на торжище. Посадник Беримил встречал родичку княгини со всем почётом, а на маленького Ярополка не мог наглядеться, проча ему славное грядущее. Там Чистозвана купила себе янтарные бусы, о которых давно мечтала, сапожки с острыми носами, которые купцы приобрели у хазар и дорогие византийские притирания.

Говорила она и об убранстве терема, о ловах, которые устраивал Гостобран. Голос Чистозваны дрожал всякий раз, когда она упоминала о князе.

Пухлые губы Вадима, похожие на вишню, и светло-серые глаза выражали недоумение.

— Не любишь ты князя-то почившего.

— Зато я тебя люблю, — через силу улыбалась Чистозвана и обнимала Вадима своими тонкими руками.

Волосы у её любого золотисто-русые, густые и вьющиеся мелкими кольцами, а ресницы пушистые и длинные. Как такого не полюбить? Но порой Чистозване казалось, что старый князь поставил на неё своё клеймо. Когда Вадим её обнимал и целовал, то она с большим трудом сдерживала дрожь отвращения. Ей казалось, что лапы старика Гостобрана шарят по её телу.

Олень довольно часто ездил в Златокаменск, но не задерживался там надолго. Был он в чести у князя Яронега, но выводы из своего прошлого сделал. Чистозвана же в нетерпении пританцовывала, ожидая гусляра.

— Ну как?

— Всё то же. Град не потонул, войны не предвидится, укрепления строятся.

— А что новая княгиня?

— Годами она постарше тебя, но чистый ребёнок. Обидчивая, нервная, хочет непременно поставить на своём. Яронег ей скажет брито, а она — стрижено. Вот он и утешается с Милавой. Говорит, что его жена хороша только для постельных утех, а любовница редкостная разумница, к которой он прислушивается. Всё наоборот у этих князей.

— Я рада, что Милава счастлива. Хотя какое счастье делить мужа с другой женщиной?

— Яронег, увы, не муж Милаве. Он обжёгся на молоке, вот и дует на воду. Гордеслава не такая плохая женщина, как Осинка. Просто жаждет, чтобы все на неё обращали внимание. Вот и устраивает князю скандалы, чуть что не по ней. Так-то она не совсем глупая, только порывистая. Простой народ полюбил княгиню. Она не гнушается беседовать с бедняками, помогает многим. Сердце у неё доброе, но голова горячая.

— А Милава всё же простила князю смерть своего отца?

— Часто людские сердца не ладят с разумом, как сказал один мой знакомый волхв, когда я застал его за неподобающим занятием.

— Надеюсь, что это был не Велислав?

— Он самый.

— А он упоминает обо мне?

— Честно говоря, он ни разу не упомянул твоего имени, но когда я подкрался к нему, то увидел твоё лицо в глиняной миске с водой. Тогда он и сказал эту фразу про людские сердца.

Чистозвана обрадованно чмокнула Оленя. Кручина ушла за дальние моря, когда рыбацкая дочка услышала, что её покровитель и друг помнит о ней, хотя и таится ото всех.

А потом был тот Ярилин день, когда Чистозвана сама обняла своего суженого и увлекла его на бережок. Уже год прошёл после тех страшных событий, но Чистозвана до сих пор переживала. А ещё в лесу объявился страшный упырь, который буквально раздирал людей. Говорили, что этот упырь был сыном колдуньи, а Весенка подозревала, что это никто иной, как Уголёк. Обычные упыри кусали людей и пили кровь, но этот словно мстил за что-то. В лес Вадима теперь калачом не заманишь.