Книга Болотное предание, страница 22 – Ольга Лопатина

Любимым блюдом варягов была каша с рыбой, однако, по их мнению, окуни и щуки не шли ни в какое сравнение с сельдью. На пиру Чистозвана познакомилась с нелюбимой дочерью боярина Сушко от хазарской рабыни.

Чистозвана была бедной родственницей княгини, а Милаву её избалованные сёстры не считали даже за родню. По закону рабыня, родившая дитя от хозяина, становилась свободной. Мать Милавы относилась равнодушно к дочери, а своего господина практически ненавидела.

Но, даже получив свободу, она не спешила возвращаться на родину. В пути одинокую женщину с ребёнком подстерегало множество опасностей. Боярин относился к дочери, прижитой от рабыни, как к прислуге, но позже настоял, чтобы она стала прислужницей новой княгини, а заодно оповещала отца о каждом шаге Осинки. Сушко не доверял своим новым союзникам и старался обеспечить свою безопасность и возвышение. Милава так прониклась рассказами викингов, что подобно Святогневу возмечтала вступить в хирд норманнов. Она довольно близко сошлась с Чистозваной и с интересом слушала её рассказы о богатырше, которую чтили мокшане. Услышав о мечтах дочери, боярин раскатисто рассмеялся. Но Милава отличалась упорством и упрямым характером. Она невзлюбила свою вздорную госпожу.

Осинка любила срывать свое дурное настроение на окружающих. То шкатулку швырнёт в провинившуюся чернавку, то отхлещет по щекам теремную девку, которая изредка спала с Гостобраном, то дёрнет за косу Милаву. Такое обращение было весьма не по душе своенравной боярской дочери. Мало того, что больно, так ещё и позорно. Терпела Милава, да взяла нож и отрезала свою косу. Для славянки лишиться косы — позор и поругание великое, а Милаве всё нипочём. Сказала Осинке, что ей терять нечего. В случае чего может и ей косы отрезать. Осинка напугалась угрозы. Не хотелось ей ходить остриженной, как овца. А высечешь девку — можно Сушко озлить. А Величана постоянно твердит внучке, что не надо наживать врагов. Сушко их покровитель, друг и единственная опора. Поразмыслила Осинка и стала срывать зло на более безответных челядинках, хотя и на Милаву затаила обиду.

Следующей весной Величана послала за Чистозваной. Недавно родила Осинка крепыша, которого нарекли Ярополком. Не приглашали Чистозвану в княжеский терем, а просто поставили перед фактом, что ей оказали честь стать нянькой малыша. Обидно стало Беломилу за своё дитя. Могли бы её боярышней, а не прислугой сделать.

Хотя чему он удивляется? Известно ведь рыбаку, каковы его родичи. Через два года Чистозвана уже должна стать славницей. Правда, Беломил не хотел спешить с замужеством дочери. Он был свидетелем того, как многие тринадцатилетние девушки умирали, не в силах разродиться. А выжившие быстро старели и дурнели. Пусть Чистозвана насладится своей девичьей привольной жизнью, окрепнет, а позже выйдет за сына старосты. Лучшего зятя Беломил не мог пожелать. Вадим разумный, спокойный, хотя и несколько пугливый парень. Но найти человека без недостатков труднее, чем увидеть звёзды средь бела дня. Чистозвана со слезами прощалась со своей прежней жизнью. Они с Оленем договорились общаться с помощью узелкового письма. Велислав не боялся, что их тайна раскроется. А в случае чего он отговорится тем, что вязал наузы.

Такие как Велислав вывернутся из любой ситуации. Беломил съездил на торжище и выменял пушнину, расписную посуду и костяные гребни на сапожки и паволоки для дочери. Должна Чистозвана выглядеть госпожой, а не прислугой, кою обидеть не зазороно всякому. Под конец один купец из Миклегарда уговорил Беломила купить нить коралловых бус для дочери. Чистозвана пришла в настоящий восторг от дивного украшения. Сама она уже умела расписывать глиняную посуду, плести корзины из лозы, изготовлять поплавки из бересты, лапти из лыка драгоценности из ракушек, нанизывать бусины на нить, мастерить деревянные игрушки для детворы, но домашнее рукоделие нагоняло на неё скуку смертную. Она ненавидела прядение, вышивку, вязание. Если Вадим боялся страшной Бабы-Яги, то Чистозвана с ужасом слушала истории о девушках, которые учились прядению у грозной лесной чародейки. Порой девочка боялась, что Мокошь, покровительствующая пряхам, осердится на неё, а суденицы спрядут извилистую жизненную нить для самой Чистозваны. Те же викинги рассказывали про своих норн, прядущих человеческие судьбы, а отец говорил, что у ромеев были аналогичные божества, которые звались мойрами. А вообще верования варягов были во многом схожи с религией славян. Многие норманны поклонялись Перуну, который напоминал им одновременно Одина и Тора. Богиню любви и красоты викинги называли Фрейей, но охотно приносили требы славянской Ладе. Хотя любовь волновала немногих хирдманнов. Больше их интересовала военная удача. А красавицы на их век найдутся. Был в войске один скальд, который поклонялся Велесу. Этот воин носил крест наравне с амулетами своей далёкой родины. Скальд Сигурд некогда побывал пленником в далёкой Византии, но у него хватило здравого смысла принять крещение и обрести свободу. Княжич Яронег высоко ценил людей искусства и свёл дружбу с этим варягом, который умел сражаться и сочинять висы. Жадно слушал княжич саги о героях. В одной саге, когда недород случился, то принесли в жертву сначала быка, а потом и конунга. Тогда лицо Яронега озарила мечтательная улыбка, а в глазах полыхало пламя мести. С каким удовольствием он принёс бы в жертву отца и мачеху. Но в сказках мачехи отправляют падчериц на верную смерть.