Книга Столетний, страница 147 – Даша Бунтина

Офицерам пришлось открыть главные двери. Крики снаружи перешли в команды, а барабаны дозорного по цепочке разнесли удары по всей провинции.

— Они идут! – Один из офицеров вбежал в Дом Следствия, но стрела пронзила его прежде, чем он пересек порог.

Тар не сводила глаз с Главного Следователя Долины. Она увидела легкий кивок и перевела взгляд в сторону, осознав, что левее стоит офицер, который натянул тетиву и ждет приказа.

— Вы знали, – проговорила Тар едва слышно и рассмеялась.

Она повернула кисть, и фонарь с треском упал. Огонь лизнул пол, затем зашипел и задел края стоп Тар. Раскинув руки, Тар запрокинула голову.

Провинция Тэнси. Настоящее время

Боль была оглушающей. Сильнее, чем когда Тин ощутила ее впервые. Виски резало, а затылок ломило. На подгибающихся коленях Тин смогла выйти из дома, и ее вывернуло наизнанку. Дойдя до колодца, Тин упала на землю и, запустив руку в стоящий рядом таз, коснулась воды. Видение было такое яркое, такое красочное, что Тин, очнувшись, усомнилась в его реальности.

Как только пришла в себя, она услышала крики и ощутила запах гари. Огонь. Его-то Тин и видела. Она вышла на улицу и ужаснулась тому, что происходило вокруг. С южной стороны ветер нес клубы дыма, закатное солнце полностью скрылось за горизонтом, окрасив небо в темно-бурый цвет сумерек. Колокол надзирателя истошно вопил, извещая о пожаре, и, следуя указаниям, Тин поняла, где источник возгорания. Горели поля.

Люди вышли на улицу, кто-то истошно вопил, кто-то нес ведра. Но все как один устремились к югу, в то время как Тин понимала, что пожар идет и с северной части.

Она знала, что Тур сейчас вместе с мятежниками готовит очередное наступление, как и Тжи. Но впервые увидела больше, чем только границы их провинции. Тин вернулась в дом, чтобы забрать два предмета: письмо и нож. Послание Тин не открыла, потому что надпись сверху гласила, что необходимо сделать это только тогда, когда она будет уверена в смерти Тар. Тин держалась из последних сил, чтобы не вскрыть послание от подруги. А вторым предметом был нож: тот самый, которым убили Тяо.

Выходя, она поклонилась дому, зная, что этой ночью он сгорит дотла.

Народ является огромной силой, если знает, кому довериться. И сейчас людская река вела Тин. Некоторые бежали к границе, другие пытались тушить огонь.

Офицеры из Мун были выше коллег из Тэнси, они руководили людьми, призывая всех пошевеливаться. Те, кто тушили огонь, отступали. Раздавались хлопки, грохот, и столб черного дыма взмывал вверх.

— Что это такое, Столетний нас храни!

Никто не понимал, как огонь мог возникнуть из ниоткуда с такой силой. Тин понимала, что в такой толпе она ни за что не найдет ни Тжи, ни Тура, но все равно продвигалась выше. Когда тебя сжимают со всех сторон, ты как будто зависаешь в пространстве, и каждое движение зависит от людей вокруг. Тин улыбнулась своим мыслям, ведь именно это она и ощущала всю жизнь. Что ее несет неведомая волна, у которой было начало и есть конец – ей неминуемо суждено разбиться.

Тин поняла, что больше не хочет такой жизни, что вокруг нее все имели представление о том, что делать, но только не она. Тин вдруг осознала, что самым сильным поступком в ее жизни был этот нож, что она сжимала сейчас в руке. И что она должна была сама убить Тяо, воспротивиться такой жизни.