Книга Куница. Том 5, страница 105 – Вадим Оришин

— Короче, пар ушёл в свисток, — заключила Слава.

— Но… — Тихомирова нахмурилась.

Волконский кивнул.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать. Клубы, особенно Бородинский и клуб пацифистов, ну или пацифистское крыло реформаторов, их иногда не разберёшь. Так вот, клубы между собой, может, и дерутся, порой до стрельбы и боевой магии доходит. Но это между собой. С Романовыми всё не так. Ты должна знать, — Максим кивнул Ольге, — при дворе запрещено даже помышлять как-то пошатнуть незыблемость императорской власти. Император непоругаем, непогрешим и всегда прав.

— Это так, — подтвердила Тихомирова.

Максим улыбнулся и поднялся, уходя к стойке. Персонала в вагоне не было, и князь накладывал себе перекусить сам.

— Романовы выстраивали свою власть сотнями лет, — заговорила Слава. — Сколько было выступлений против них за эти годы? Сейчас всех выступавших называют не иначе как мятежниками и бунтовщиками, но только потому, что они все проиграли. На деле это были конкуренты, в основном. Романовы сотнями лет подавляли всех. Не только противников, всех подданных. Возвышали свою власть, закрепляли образ. Мы, — Кудрявцева криво улыбнулась, — простые смертные, видим только сильных Романовых, только лучших представителей рода. Слабых нам никогда не показывают. Как минимум не дают увидеть слабость.

Волконский вернулся за стол и тарелкой.

— Прошу меня простить, дамы и господа, но я безумно голоден. Не обессудьте.

Кэтино посмотрела на князя, но будто и не заметила его. Вместо этого грузинка спросила:

— Что вы собираетесь делать? Какой у вас план?

— Собрать доказательства и созвать Дворянский Совет, — ответил князь Шемякин, — Тот самый, который по-настоящему не собирали уже пару сотен лет.

— Романовым придётся отвечать на вопросы. Как бы они ни были сильны, совет заставит их говорить.

Славяна поднялась и прошла к стойке, чтобы наложить себе поесть. За ней последовал Шемякин. Людмила, проследив за ними взглядом, решила совершить налёт на бар. Тихомирова попросила:

— Принеси, пожалуйста, и мне чего-нибудь покрепче. Надо всё это осмыслить.

— Хорошо, — кивнула Доброславова.

Кэтино поднялась и подошла к окну, размышляя. Остальные вернулись за стол.

— Вот что значит — либо союзник, либо враг, — вздохнула Ольга, приняв бокал вина и благодарно кивая Людмиле.

— Да, ситуация подталкивает к некой радикальности взглядов, — подтвердил Волконский. — Сама понимаешь, то, что мы делаем, вполне тянет на заговор.

— Да, тянет, — кивнула Тихомирова. — Но я с вами. Иного быть не может, моя честь не позволит мне просто про всё забыть.

— Я тоже с вами, — вклинилась Кэтино. — Когда придёт время — мой отец сможет убедить наших дворян выступить на Дворянском Совете. Даже противников, я уверена.

— Тогда добро пожаловать, — улыбнулся им Максим. — Компания у нас разношёрстная и, к сожалению, порой несёт потери, зато дружная и целеустремлённая.

Петроград. Особняк Волконских

Февраль 1984 года

Взгляд княжича неспешно скользил по низкому каменному своду. Остановилась на стальном крюке, поддерживающем провода и лампу.

— Ты знаешь, что эта часть подземелья была построена всего сорок лет назад? — спросил Владимир, — Но выглядит неотличимо от остального. Это было сделано специально.

— Никогда об этом не задумывалась, — ответил женский голос.