Книга Первая смерть, страница 103 – Александр Лобанов, Иван Смирнов

— Добровольно смирившись с ослаблением, такое возможно, но придётся испытать сильнейшую боль, ведь требуется ещё пережить потерю параметров. Но после у тебя появится время на то, чтобы восстановить запас опыта, не прибегая к столь радикальным методам, — ожидаемо в разговор вступила Мари. — Крайне неприятная процедура. По себе знаю. Без зелий или артефактов лучше не рисковать, можно погибнуть от болевого шока, — девушка закинула в походную сумку кусок мяса, обернутый листьями, похоже, предназначенный нам на ужин. — Неужели в твоём мире, без Системы, люди не страдают, когда становятся слабее?

Вопросы стали своеобразной игрой и традицией за эти дни. Мари первое время не то, что не верила, но всё равно пыталась меня подловить на нестыковках моих рассказов о другом мире. В ответ же я задавал вопросы о местном мироустройстве, перепроверяя Ирис. И в какой-то момент, чтобы разговоры не превратились в мешанину вопросов, невольно возникло правило: за каждый ответ нужно расплатиться ответом.

— Когда человек слабеет, он, безусловно, страдает, но не как в вашем мире. Не так жёстко и ультимативно. У нас нет параметров, умений и особенностей. У нас почти всегда ту или иную слабость можно компенсировать.

— С помощью артефактов и зелий?

И хотя вопрос был вне очереди, тем не менее я решил на него ответить:

— Если приводить грубые аналогии, то да. Как я говорил ранее, у нас нет Системы, потому и дополнительных свойств вещи не имеют, — я на миг запнулся, пытаясь по её взгляду понять, доходчиво ли доношу мысль? Я вроде уже объяснял отличия моего мира и Последнего Мира. Отрицания во взгляде не обнаружил и продолжил: — Но учёные умеют использовать знания таким образом, что даже обычные вещи, без наполнения опытом, выстроенные особым образом, обладают неожиданными эффектами. Например, как у Отступников.

Девушка задумалась, а я наконец смог устроиться на земле, вернее, на очередном выступающем корне. Стоило отдать карни должное, они даже в подземельях оставались верны своей любви к лесам и просторам. Как я успел узнать за эти пару дней, карни раньше считались кочевым народом, чьи племена бродили по миру, и для них простор был родным домом. И лишь влияние других рас Последнего Мира заставило большую часть из них осесть.

«Ирис, ну что, пора меня улучшить?» — воззвал я к помощнице, слегка волнуясь, всё же я первый раз самостоятельно распределяю очки развития.

Ситуация становилась интереснее от того, что и «Тело», и «Разум» имели значение равное восьми. И если я вложу оба доступных мне очка развития в один из этих параметров, то доберусь до круглого значения, а, следовательно, и новой вехи развития.

— Система, конечно, может многое, но дать тебе мозги не в её власти, — привычной ехидностью осадила меня Ирис.

Мой проводник по Последнему Миру, несмотря на всю свою наглость и беспринципность, последние дни сохраняла удивительную покладистость и появлялась, только когда я обращался к ней напрямую. Она словно давала мне возможность наладить контакт с новыми знакомыми, даже своё мнение о них высказывала крайне сдержанно, отдавая мне на откуп все решения социальных взаимодействий.

Но стоило с ней заговорить, как её характер брал своё:

— А теперь приступим лепить из тебя конфетку!