Книга Охотник на творцов, страница 100 – Александр Лобанов

Самые большие опасения вызывал ещё один преследователь без оружия, по виду главарь боевиков: его лицо напоминало череп, а оголённые руки — иссохшие кости. Я буквально спиной чувствовал, как вокруг него сгущается поле Веры.

— Щедрое предложение: оставить мне жизнь. С чего вдруг? — с одышкой выплюнул Брут.

— Быстро схватить тебя не получилось, и теперь придётся потратить кучу Веры, чтобы взять… А тратиться, сам понимаешь, не хочется, — протянул мой бывший информатор.

— Я не о том. С чего мне тебе верить?

В миг этого вопроса на иллюзию Брута прыгнул призванный волк-татуировка. Мне бы чернильный зверь причинить вреда не смог. Даже теоретически. А вот иллюзия Брута… волк повалил её и развоплотил одним ударом лапы. Зато белая ласка стрелой вырвалось из дымки иллюзии и вцепилась в глотку призванному волку. Я это прекрасно видел, поскольку именно в этот момент восседал на заборе, который отделял меня от безопасного двора.

И именно по той же причине я встретился взглядом с бандитом, обладающим стимпанковской рукой — он как раз зарядил свою пушку, чтобы добить поваленного меня… точнее, мою иллюзию. И теперь, после исчезновения цели, он судорожно осматривался, пока мы не встретились взглядом.

Я качнулся, свалился за забор и судорожно поспешил прочь. Хлипкую преграду у меня за спиной буквально разметало в щепки, а меня подбросило. Я пролетел с метр и прокатился еще пять — это выстрелил бандит со стимпанковской рукой. Я, мотая головой, попытался подняться, путаясь в конечностях, и сумел встать хотя бы на четвереньки только через долгий десяток секунд. Выигранная Брутом фора утекала стремительно.

Враг выстрелил снова. И снова не в меня — почти сотня метров дистанции не давала прицелиться на ходу. Да и я с иммунитетом против воплощений Веры проигнорировал бы заряд. В этот раз я мутным взглядом успел заметить, как из раструба стимпанковского ствола вырвалось переплетение воздушных потоков и электрических разрядов, и как данная смесь ударилась в угол дома, рядом с которым я оказался. Новенького, кирпичного дома. Очень надеюсь, что там никого нет…

Осколки камня и черепицу крыши разметало фейерверком, а по мне вновь прошлась шрапнель обломков. Я не упал, хоть и покачнулся. При этом в ушах зазвенело, а по лбу и по лицу потекло что-то тёплое и влажное.

— Красивый ход! Брут, Сергей, с вами весело! — до невозможности чётко я слышал слова Маригнала: — А верить мне можно, поскольку ты нужен не Художнику Финту, а кое-кому ещё.

— Даже так? — я, честно говоря, удивился и закашлялся.

— Ты там в порядке? — обеспокоился мой собеседник.

— Шикарно… Цветочки вот нюхаю, — я отлепил от щеки прилипший цветок и отбросил. — И кому же меня хочет перепродать твой пахан?

Если бы не усиление организма и ускоренная регенерация, я бы и остался тут лежать, но сейчас всё же поднялся на морально-волевых. И на вредности. Револьвер в руках трясло, словно его прикрепили к лопасти мельницы. Да и пылевое облако не помогало. Я не мог прицелиться, но всё равно выстрелил в преследователей, пока набирал скорость. Бандиты чуть дёрнулись и присели — это сбило прицельную очередь, которая должна была меня добить. Но враг вскинул пепельный щит: кто-то ещё активировал татуировку. А затем стимпанк-рука выстрелила вновь.