Книга Темный контракт. Том 4, страница 70 – Андрей Ткачев, Александр Лобанов

— Что? — Щербаков не отходил от меня ни на шаг. Признаться, несмотря на изучение меня в течение последних месяцев, он каждый раз со скепсисом относился к проводимым мною ритуалам.

— Предупреди семью, что Владовски нужно хорошенько выспаться. Её не стоит беспокоить. И ещё… После лечения, уровень её силы снизится — травма была всё же серьёзная. По той же причине возможны провалы в памяти или несостыковки.

Мужчина лишь кивнул. Он понимал, что это бред. Но этот бред должен быть произнесён, чтобы у Марии имелась база для внедрения. Остальное всё будет зависеть от изворотливости моей новой, перерождённой сестры.

— И ещё… Проект «Феникс» не закрывается, — несколько безделушек из набора юного ритуалиста я осторожно смахнул в выдвижной ящик стола. — Базовый объект воздействия я оставляю за собой… Только на сей раз проект «Феникс» будет под кураторством моей сестры. Юлия предоставит генетический материал для куколки.

Я сидел в полумраке и неспешно чесал головку Когтя. Ворон, вонзив когти в ручку кресла, тихо млел от моих ласк, тем не менее изображая из себя статуэтку. А на фоне тихо попискивали медицинские приборы.

Елена… когда же ты проснёшься, милая? С каждым днём, что проводила в коме девушка, я волновался всё больше. И теперь не собирался покидать палату, пока не увижу свет таких близких с детства глаз.

Дверь палаты едва заметно приоткрылась, но луч света тут же упал мне на лицо. Я же метнул в незваного гостя разъярённый взгляд: я же предупредил Щербакова, чтобы никого не пускал!

Однако уже в следующий миг ярость моего взгляда переправилась в удивление… Ибо в дверях стоял беловолосый старец со спутанными колтунами вместо бороды, домотканой рубахе на голое тело и с безумным взглядом. Старец, которого боится половина Российской империи. Старец, которого я надеялся увидеть в следующий раз лишь во время казни.

— Гой еси, господин Артур. А вы не зря Тёмный… и в самом деле любите мрак, — Расстригин приоткрыл дверь чуть больше и его фигура стала словно бы светиться изнутри от света из больничного коридора.

— Когда наступают тёмные времена, порой стоит и самому погрузится во тьму. Оттуда лучше видны искры надежды, уважаемый…

Я замешкался, не зная, как правильно титуловать Григория Расстригина. Он не аристократ. У него даже самого простенького перстня с гербом нет. Его считают духовным наставником императорского семейства, но духовенство также не выдавало ему сан. Приравнивать же гостя к простолюдину было просто невежливо.

Я не боялся Расстригина. По крайне мере, не боялся оскорбить. Несмотря на узел интриг, закручивающийся вокруг него, и страх всех остальных, я помнил одну непреложную истину: «Смерть приходит лишь однажды».

И пусть дело Расстригина для меня самое крупное, но умереть я могу точно так же в любой момент. Не нужно выделять безумного старца лишь по тому, что у того возможностей убить меня чуть больше.

— Можете называть меня Отец Григорий. Паства моя так и зовёт меня.

Самоименованный батюшка прошёл в палату и вслед за ним зашли две девушки, что за считаные секунды установили на столик вазон с цветами, а также вазу с фруктами, и тут же исчезли. Сам же Расстригин устроился в кресле напротив меня… Ну и Елены. При этом он всё так же продолжал словно светиться изнутри.