Книга Темный контракт. Том 4, страница 68 – Андрей Ткачев, Александр Лобанов

Лёд выдержал всего пяток секунд режущих порывов ветра, прежде, чем пал. Но этих мгновений Марии хватило, чтобы поймать волну и постоянно наращивая вокруг себя броню, заскользить по потокам проклятья, приближаясь к эпицентру.

Я чуть заметно поморщился — рискует Мария, сильно рискует. Да, она подглядела несколько ходов вовремя моего возвышения, но лезть в самый эпицентр бури… рискует.

Я подошёл к скованному льдом первому тайфуну. Доспех, помимо воли, покрыл часть тела, защищая меня от порывов духовного шквала. Но это были сущие мелочи, что не скрывали от меня пульсирующего нутра проклятья. Витиеватого переплетения рун, что гудели в ярости, словно осиный улей.

Для закрепления результата ритуала нужна душа. И чем мощнее ритуал, тем сильнее нужна душа, а такое так просто не достать. Даже в том ритуале, что проводится сейчас, Мария не только ищет пристанище для своей души, но и боем, а вместе с тем выплеском энергии вплавляется себя в новое тело.

И Рассригину тоже нужны души. А мне требуется найти отголоски этих сущностей, чтобы понимать распределение энергии в плетении ритуала. И их слабые места.

Мне нужно увидеть не только хитросплетение рун, но и то, какие реагенты использованы для их напитки, чтобы понимать уровень ритуалиста и пробелы в его знаниях.

Мне нужно впитать в себя часть проклятья, чтобы ощутить душу врага и ход его мысли…

— Не советую… — тень морозным дыханием коснулась моей щеки. — Ты не найдёшь того, что ищешь. Лишь себя потеряешь.

Второй тайфун буквально взорвался изнутри. Сквозь густые потоки кошмара, за считаные мгновения выросли десятки чёрных, ледяных игл. Они буквально разорвали тайфун-проклятье изнутри. Он опал клубами ветров без сил… А на чёрном ледяном пике в центре стояла Мария. И свет мёртвого солнца отражался в её чёрных доспехах.

Моя рука в артефактной броне скользила по границе чёрного вихря, однако я прислушался к личному кошмару и не спешил погружаться в средоточие чужой силы.

— Это ещё почему? — уточнил я в пустоту. — Почему мне не стоит заглядывать внутрь? Мария прошла сквозь проклятье и ничего…

— Сложно ранить того, кто настолько глуп, чтобы осознать ранение. Ты же — другое дело, — холод кошмара клубился рядом, лаская и проклиная одновременно. — Твои знания — лишь отголосок дара, что был преподнесён мастеру. Но полным знанием обладает лишь тот, кто преподносит дары. Здесь ты не найдёшь души… Тот, кто совершил это, ест души на завтрак. Не становись его перекусом.

Хорошие слова… Но не от кошмара, которому я не верю. И рука в наруче вонзилась в упругую плоть ветров.

* * *

Холод… Не как от кошмара. Промозглый. Влажный. Противный и проникающий сразу под кожу. А то и вовсе впитывающийся в душу, чтобы потом выйти болезнью, а то и вовсе сжать своей хваткой сердце на последнем вдохе.

Комната без окон и с кровавыми символами по стенам, что озарена свечами и сиянием артефактов. Холод буквально вливается в тело через уши, когда слышишь гулкие, утробные песнопения от трёх серых фигур в капюшонах с закрытыми лицами.

Мне потребовалось всего секунда, чтобы понять, что я вновь провалился в воспоминание. Воспоминание, как проводился ритуал и создавалось проклятье. Более того, я оказался за спиной одного из ритуалистов… вернее, главы ритуала, что находился в самом центре над телом.