Книга Родословная. Том 6, страница 95 – Андрей Ткачев

Крис пока ничего не отвечал, просто продолжал наблюдать. Его взгляд был слишком внимательным, слишком прицельным — как будто он составлял обо мне досье, делал выводы, сканировал каждую мелочь: движения, тон, паузы. Я чувствовал, как он работает — почти механически, как опытный аналитик или психолог.

И в какой-то момент мне даже захотелось нарочно повести себя нехарактерно. Сделать что-то резкое, сбить ему настрой, сломать шаблон. Просто чтобы усложнить ему мысленный портрет. Но я удержался. Всё же это было бы… ребячеством.

— В любом случае, поговорить о наших братьях и сёстрах мы ещё успеем, — благожелательно улыбнулся Крис, всё так же глядя прямо мне в глаза. — А сейчас, думаю, стоит поговорить друг о друге.

Интересно. Я посмотрел на него внимательнее.

— Не то чтобы у нас не было тем для разговора — напротив, их было более чем достаточно. Но мы с тобой столько времени не виделись, что теряемся даже в базовых вопросах.

— Пять веков, если не ошибаюсь, — добавил он, словно между делом. — Может, чуть больше или меньше. Не так важно. Главное — многое изменилось. А ты… всё это время оставался в тени. Не проявлял никак себя. И теперь мне просто любопытно — где же ты скрывался, брат?

Я молча встретился с ним взглядом. Его поза была всё той же — расслабленной, уверенной. Крис сидел с видом человека, который контролирует ситуацию, ведёт беседу по собственному сценарию и, что самое неприятное, получает от этого удовольствие.

Отчасти мне даже хотелось стереть эту самодовольную ухмылку с его лица. Но я сдержался. Всё же, как ни крути, я был старшим. И по положению, и по силе. Мне не подобало действовать импульсивно, особенно сейчас.

Он был гостем. А я — хозяином этого дома. Дома, который сам укреплял после своего пробуждения, который сам напитывал магией крови — древней, забытой, редко используемой даже пять веков назад. Он был надёжной крепостью, скрытой от глаз всех, кому не следовало знать о моём возвращении и о козырях в моих рукавах.

Я мог позволить себе спокойствие. И потому ответил ровно:

— Да, многое изменилось. Но знаешь, Крис… меня больше интересует, почему все так легко поверили в мою смерть. После того, как мы восстали против Никлауса… Неужели никто даже не допустил мысли, что я мог выжить?

— Поверь, Эйгор до последнего в это верил, — спокойно отозвался Крис. — Но… твои останки исчезли. Мы пытались искать их — поначалу. Но безрезультатно. А потом стало не до того. Мы получили свободу, и, честно говоря, сами не знали, что с ней делать.

Он сделал паузу, затем продолжил, чуть тише:

— У отца осталось слишком много врагов. Они начали действовать сразу же, пытаясь урвать себе куски от его «наследия». Пришлось выживать. Не до поисков было.

— Даже ты сомневался, что мы одолели отца, — отметил я, чуть прищурившись. Все же эта недосказанность так и повисла в воздухе.

— Конечно, сомневался, — пожал он плечами. — Я думал, что это может быть ещё одна его проверка. Ты же сам знаешь, как он любил такие штуки. Психологические эксперименты, тесты на преданность, поведенческие ловушки. Он ведь нас растил как свои инструменты. Да и, в целом, первые года я ожидал, что он в любой момент объявится снова, чтобы отчитать нас.

— Не могу не согласиться, — кивнул я. — Он и, правда, любил нас «проверять». Вопрос в том, зачем?