Книга Родословная. Том 6, страница 94 – Андрей Ткачев

Я налил себе, не отвечая. Добавил кусочек карамелизированного сахара. Стеклянный звон ложки о фарфор звучал особенно отчётливо в этой тишине.

— Значит, она всё же изменилась, — сказал я негромко. — Раньше не была столь наблюдательной.

— Ты тоже, похоже, изменился, — тихо отозвался Крис. — Ты выглядишь… спокойным.

— Это потому, что ты пока ещё не начал задавать тех вопросов, ради которых, скорее всего, сюда пришёл.

На короткое мгновение в его глазах мелькнуло то самое выражение, которое я помнил: не улыбка, не враждебность — скорее, азарт. Чуть-чуть. Он всегда чувствовал возбуждение, когда начиналась тонкая игра. Даже если пока никто из нас не знал, на чьём она будет поле.

Крис выбрал один из хрустящих хлебцев, намазал на него томатную пасту и медленно откусил. Без лишней суеты, без напряжения. Но пальцы на руке, державшей чашку, были слегка напряжены — я это заметил. И он понял, что я это увидел.

— Я не пришёл с вопросами, — проговорил Крис после паузы. — Пока нет. Я пришёл… чтобы увидеть тебя. Убедиться. И понять, что дальше.

— А что дальше? — я чуть склонил голову. — Ты должен решить сам. И поверь, от того, как именно ты это сделаешь, многое может зависеть.

Мы смотрели друг на друга через изящный стол, между блюдами и чашками, как два игрока, занявшие позиции на доске, но ещё не раскрывшие ни одной фигуры.

— Знаешь, — медленно начал Крис, — этот разговор оказался сложнее, чем я думал. Всё-таки… Мы ведь столетиями были уверены, что ты тогда погиб. И теперь, когда я вижу тебя перед собой… Мне сложно принять, что это, действительно, ты, Демиан. Сложно даже просто осознать. Как ты вообще выжил?

Я хмыкнул и сделал неторопливый глоток ароматного чая, не спеша с ответом.

— Крис, дорогой мой брат… неужели ты и, правда, думаешь, что я возьму и выложу тебе все свои секреты? — я слегка прищурился. — Ты же сам никогда не рассказывал о своих уловках — ни мне, ни кому-либо ещё. У каждого из первородных хватает тайн. Так что не пытайся развести меня на откровенность. Мы с тобой были не настолько близки.

— Да-да, понимаю, — отмахнулся он с лёгкой улыбкой, почти играющей. — Ты куда лучше общался с Вивьен, чем со мной… или, скажем, с Эйгором. Не говоря уж о Маркусе.

— Какие интересные имена ты вспомнил, — заметил я, покачав головой. — А про остальных братьев и сестёр ничего не хочешь сказать?

— Пока рано, — с загадочной полуулыбкой отозвался Крис. — Да и не думаю, что они тебя прямо заинтересуют. Жизнь разбросала нас по разным уголкам мира. Не все заняты чем-то… стоящим.

— Вот оно как, — вновь ухмыльнулся я. — Значит, ничем интересным.

Хотя я и не наводил справки, не так-то просто было понять, как это сделать, и стоит ли вообще. Но уже одно то, как проявили себя Маркус и Эйгор за это время, говорит о многом.

Первородные не могут оставаться незамеченными, особенно за столько веков. Просто не всё, что они делают, становится достоянием общественности. Многие вещи решаются в тени, в кулуарах. А последствия — ох, как заметны, только никто не догадывается, откуда они.

С учетом того, кем нас сделал отец и через какие тренировки все мы проходили, очень сомнительно, что кто-то из первородных мог долго удержаться в тенях.

Мы не были созданы для тихой жизни. Это уж точно.