Книга Последний из рода. Том 2, страница 72 – Георгий Сомхиев

— Звучит как дешевое оправдание, — покачал я головой. — Стать сильнее можно разными путями, и в том числе находить сильных противников. Необязательно, чтобы ради этого гибли другие люди.

— Можно. Но конкретно этот путь самый лучший для тебя. Знаешь почему?

— Потому что так я гарантированно выйду за свои пределы, сломаю лимит и лишусь ещё одного глаза или другой конечности? — развёл я руками, вспоминая битву с ужасом тьмы (9).

— Ты с твоим учителем одной породы. Тот тоже просто обожал мне сострить при любом удобном случае.

— Ничего не поделаешь. Так почему всё-таки этот путь лучший? — переспросил я.

— Потому что от тебя зависят жизнь близких тебе людей. — положил Стивенсон руки за спину. — У тебя есть внутреннее желание их защитить, потому что ты считаешь их чем-то своим, родным. Значит у тебя будет больше мотивации превзойти самого себя и выйти за человеческие границы.

— Всё ещё звучит как дешёвое оправдание. У меня и так есть мотивация, и я добьюсь поставленной себе цели. Если же у вас есть на меня какие-то другие планы, но вы не хотите посвящать меня в них, то это уже всецело ваши проблемы. И впутывать меня в них не надо.

Старик слабо улыбнулся.

— Тебя никто не собирается ни во что впутывать. Тебя, меня, и всех нас затронет это в будущем. Когда — даже я сказать не могу. Но очень скоро. И поверь мне, старому прожженному человеку — нет более сильной мотивации, когда ты делаешь что-то ради дорогого тебе человека, а не ради себя. Только такие люди могут свершить по-настоящему невозможное. Но смысл нам с тобою об этом спорить? Каждый останется при своём мнении.

— Согласен. Я может по своей натуре эгоист, но там, где можно обойтись без жертв, я стараюсь обходиться без них, — ответил я честно, как думаю.

— В таком случае могу сказать одно. Мыслишь в правильном ключе, но не всегда там, где надо. Можешь думать обо мне что хочешь, мне не важно, — Стивенсон поднял взгляд и посмотрел мне в глаза. — Главное всегда делай выбор, о котором никогда не пожалеешь.

Я молча кивнул, и Стивенсон продолжил уже в привычной себе манере говорить.

— Совсем с мысли сбил. В общем смотри. Я из Комиссара выбью дурь так, что тот три дня валяться будет. Нет, он не будет беспомощным, но в тот момент ему будет не до вас. Постарайся со своими товарищами сделать как можно больше за эти три дня.

— С таким темпом, чувствую я напишу книгу с названием: Алекс Фэрос: искусство диверсии. Ну или: Как удивить врага тысячью и одним взрывом.

— Всё может быть. Так вот, чуть не забыл опять. Когда покончишь со всем, буду ждать тебя в Академии. Держи, покажешь надсмотрщикам или экзаменаторам, они сразу всё поймут, — сказал Стивенсон и протянул мне маленькую зелёную табличку.

На ней красовалась надпись: особый.

Взяв её в руку, я с удивлением ощутил её тяжесть. Весила она, мягко говоря, прилично. Пару десятков килограмм уж точно.

— Боюсь спросить, из чего она вообще сделана, но ладно, спасибо. Надеюсь хотя бы там мне дадут нормально пожить. Хотя бы немного, — сказал я, спрятав табличку в браслет и начав догадываться о настоящей личности Стивенсона.

— Да так, всего лишь лунная руда, которую даже за лазурные кристаллы не купишь, не говоря о магических. Так что не потеряй, — снова едва-едва улыбнулся Стивенсом.