Книга Профессор магии на полставки. Том 2, страница 41 – Андрей Ткачев, Георгий Сомхиев

— То есть вы узнали его спустя четырнадцать лет? — удивлённо, или я бы даже сказал, неверяще спросила девушка.

— Не совсем. Десять лет назад мы встретились снова. То что он смог пережить взрыв, да ещё и с пробитой грудью, настораживает, — с этими словами я многозначительно посмотрел на главу ИСБ, давая понять, что не горю желанием делиться подробностями. Это моё дело, и я сам с ним разберусь. — Ваше Императорское Высочество, вы не станете возражать, если я разберусь со своим личным врагом на этой арене?

— Прямых доказательств ни у вас, ни у меня нет. По возможности не убивайте его, если только у вас не останется иного выхода. В остальном действуйте как считаете нужным, — не скрывая улыбки, произнёс принц.

Что ж, для него ситуация так вообще разрешилась лучше некуда. В случае чего всю вину можно будет спихнуть на меня и минимизировать репутационные потери. Плюс, даже если я окажусь не прав, со стороны для всех мои действия максимум будут интерпретироваться как вызов на дуэль.

Не самое, конечно, подходящее место для этого, но известны случаи, когда и во время передачи престола людей вызывали на поединок. Ничего нового или сверхъестественного для публики в этом нет.

С какой стороны ни посмотри, принцу невыгодно отказывать мне выступить на арене. При этом он не стал наглеть, пытаясь сделать меня своим должником. У нас с ним образовались хорошие партнёрские отношения, и терять их из-за сиюминутной выгоды и жадности точно не стоило.

Зато у ректора ко мне может увеличиться долг. Он и так мне должен за спасение Алеева и Морозовой, а если я поймаю ещё одного засланца в Академию, то будет должен вдвойне. И плевать, даже если пришли персонально за мной. Я так-то профессор, и у Ланцова есть передо мной обязательства, которые включают в себя в том числе защиту.

Ладно, это уже всё детали. Надо действовать сейчас, благо план есть.

— А теперь тринадцатая группа должна выдвинуть свою кандидатуру, — услышав голос судьи, я не стал медлить и, поднявшись, усилил свой голос.

— Я буду выступать от лица тринадцатой группы.

Со стороны простолюдинов раздалась дикая какофония звуков, в то время как аристократы наоборот, тихо перешептывались между собой. Больше всех ошарашенным выглядел сам судья, даже не зная, как на это реагировать.

— Это идёт вразрез с самой сутью состязания, — немного подумав, заявил судья. — У вас есть веская причина, чтобы выступить вместо участников турнира, профессор?

— Есть, — согласно кивнул я, и посмотрел в сторону «Сухачева». Тот нагло ухмылялся, радуясь происходящему. — На кону стоит моя репутация.

— Простите? — недоумённо произнёс судья, кажется, начав терять связь с реальностью. — Прошу прощения, я уверен, и весь судейский состав не улавливает связи, как ваша репутация связана с текущим состязанием? Это ведь обычный обмен опытом, не более.

— В первый раз судейский состав заявил, что я делаю поблажки своим студентам, — намеренно взяв небольшую паузу, чтобы накалить ситуацию, я добавил: — Этот конфликт был исчерпан, однако что я вижу сейчас? Безупречную череду побед пытаются затмить проигрышем на глазах у публики. При этом ваш судейский состав почему-то закрывает на это глаза.

— Профессор, при всём уважении… — начал судья, но голос с арены не дал ему договорить.