Книга Профессор магии на полставки, страница 104 – Андрей Ткачев, Георгий Сомхиев

— Продолжим тему, — я перевёл взгляд снова на Демидова. — Вы знаете, что такое регресс магии?

— Да. Нам доводилось изучать эту тему, — кивнул блондин. Выглядел он так, будто почувствовал себя в своей тарелке. — Впервые эту теорию выдвинули сто четыре года назад. Согласно ей, каждое новое поколение магов слабее предыдущего. Однако прямых подтверждений этому не нашлось.

— Верно. Потому что несмотря на упрощение заклинаний, плотность маны в нашем мире с каждым годом становится всё больше. Благодаря этому маги рождаются всё сильнее и сильнее, за счёт чего мы также контролируем рост числа Аномалий, — я заметил, как Демидов хочет что-то спросить, но я его опередил: — Эту тему я затронул не просто так. Как думаете, почему?

— Вы ведёте к тому, что сильнейшие маги как правило используют оба вида магии, — смекнул Демидов. Что ж, теперь я уверен, что он точно не дурак. — Тому подтверждение ваш возраст. Несмотря на то, что мы одногодки, я вынужден признать, что шансов на победу у меня нет.

— Самокритично, — я с уважением посмотрел на парня. Не каждый сможет сказать такое в лицо. На кону ведь будет стоять гордость. — Хотя я вёл к другому. У древней магии есть ряд своих плюсов и минусов. У современной тоже. В идеале нужно знать и древнюю, и современную магию, чтобы их можно было совмещать между собой. Тогда будут рождаться уникальные плетения. А теперь вопрос — кто-то ещё считает, что древняя магия хуже современной?

Глухое молчание говорило само за себя. Хотя что я ещё заметил — Демидов с явным интересом смотрел на меня. Я полагал, что он затаит обиду, но по его поведению это не было похоже.

Оставшуюся половину времени лекции я объяснял тонкости древней магии, постоянно сравнивая её с современной, не забывая приводить примеры. Когда же моё время подошло к концу, к лекции подключилась княгиня, рассказывая о том, как древние маги создавали артефакты и почему на аукционах за них готовы выставлять баснословные деньги.

В конце лекции Елизавета Петровна поблагодарила меня за помощь, и призналась, что ей самой было интересно меня послушать.

В общем и целом, я с удовольствием провёл время. Делиться знаниями со студентами было интересно, особенно когда они стали внимательно меня слушать. Само собой, не все, кто-то остался при своём мнении, но это уже их проблемы. Дуракам не докажешь, и смысла с ними спорить тем более нет.

Правда конец дня испортил момент, что мне написал ректор и попросил проконсультировать приглашённых работников по поводу постройки будущей арены. На это я потратил четыре часа, а по ощущениям все двадцать. Каждый раз скрупулёзно объяснять, почему надо так, а не эдак, раздражало. Даже потренироваться не вышло из-за появившихся дел.

Свободного времени после этого практически не осталось. Вернувшись домой, я только поужинал, а затем снова принялся обучать Морозову. В этот раз правда до ночи мы не засиделись, так что я смог выспаться.

В общем-то, вся следующая неделя превратилась для меня в повседневную рутину. Утром тренировки и лекция. Днём снова тренировки, консультация и алхимия с библиотекой (смотря на что оставалось время).

Вечером — совместное обучение с Морозовой.

Такое затишье вызывало подозрения. Я привык, что когда ничего не происходит, то это предвестник бури. И чем дольше ничего не происходило, тем сильнее становилась буря. Возможно это предрассудки, но со мной почему-то оно всегда работало именно так, а не иначе.