Книга Арсенал Регрессора. Том 4, страница 134 – Оливер Ло

— Ты прав, что мы боимся, — сказал я, и мой голос звучал странно, будто говорили семь человек одновременно. — Но ты ошибаешься, думая, что страх, это единственное, на что мы способны. Каждый из этих мечей выкован верой в того, кто встал и пошёл навстречу чудовищу. Ты питаешься нашим страхом, Каталист? Тогда подавись нашей храбростью.

Колени тряслись, рёбра скрипели при каждом вдохе, кровь заливала лицо, и божественная форма Грани тянула из меня последние остатки жизненной силы, но я поднялся на ноги и вскинул Убийцу Богов над головой обеими руками, и клинок, несущий веру миллиардов, засиял так, что Каталист отшатнулся, лица в его теле закричали, и Сущность, стоявшая выше всех богов и монстров, впервые за своё безмерное существование ощутила угрозу.

Грань Равновесия, Убийца Богов, клинок из легендарных мечей, собранный руками человека, у которого от рождения не было таланта, рассёк Каталист от макушки до основания. Белый свет хлынул через разрез, расширяя его, пожирая потоки, из которых состояло тело Сущности, и Каталист закричал голосами всех богов и всех людей, которых он когда-либо поглотил, и крик этот прокатился по межмировой пустоте, вырвался наружу, пронёсся по Р’льеху, вылетел через трещины в небе и накрыл Атлантику волной, от которой на ледяной платформе Ригеля рейдеры попадали на колени.

Каталист распадался. Потоки, составлявшие его тело, разлетались в стороны, возвращаясь к своим мифологиям и пантеонам. Лица богов гасли одно за другим, и каждое забирало с собой кусок Каталиста, пока от Сущности не осталась тонкая плёнка, дрожащая на грани существования.

Трещины в небе над Атлантикой начали затягиваться. Я видел это сквозь пустоту, из которой пришёл, видел, как разломы сужаются и зеленоватый свет гаснет, возвращая небу привычный цвет.

В Пиренеях мертвецы рассыпались прахом, в Загросе ифриты провалились обратно в свои Искажения, на Байкале вода успокоилась, и нечто, поднявшееся из глубины, ушло обратно, оставив на поверхности мёртвую рябь.

По всему миру Искажения стабилизировались, и красные маркеры на голографической карте Серебрякова гасли, сменяясь зелёными. Последний осколок Каталиста дёрнулся, попытался собраться, но Грань рассекла его, Убийца Богов поглотил остатки, и свет клинка погас.

Я смотрел, как Грань меняется в моих руках. Семь прожилок потухли одна за другой, и каждая забрала с собой след поглощённого меча. Молнии Кусанаги растаяли, руны Кладенца выцвели, вязь Зульфикара осыпалась медной пылью, инкрустации Дюрандаля вывалились, превратившись в обычный камень, изумрудная прожилка Шамшира поблёкла, гравировки Бальмунга стёрлись. Лезвие, несшее семь легенд, стало обычным чёрным клинком с белой жилой по центру, тем самым мечом, который я создал в мастерской зодчего. Цена финального удара, и я заплатил её не торгуясь.

Рука разжалась, Грань выскользнула из пальцев, колени подогнулись, и пол, которого здесь быть не должно, полетел мне навстречу.

* * *

Я пришёл в себя от того, что мягкая рука поддерживала мою голову, а в ноздри бил горьковатый и тёплый запах лисьего меха.

— Не двигайся, — голос Тамамо дрожал, и это было так непохоже на неё, что я понял, мир либо рухнул, либо я все же умер и попал в рай.

Открыв глаза, я увидел небо. Синее, с облаками. Ледяная платформа Ригеля под спиной холодила кожу, и вокруг переговаривались люди, много людей, и в их голосах звучало облегчение тех, кто только что вернулся с того света.