Книга Законник Российской Империи. Том 5, страница 92 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Я ещё раз просмотрел документы, понимая, что это лишь верхушка айсберга. Интуиция кричала, что за всем этим стоит нечто более масштабное. Какой-то грандиозный план, частью которого были эксперименты Корниловых. И чем дольше я вчитывался в строки, тем сильнее становилось ощущение, что мы открыли лишь одну дверь в огромном лабиринте заговора.

* * *

Обратный путь в Санкт-Петербург занял почти двое суток. Дорога была изнурительной — мы останавливались только для смены лошадей и короткого отдыха. Всё это время я не спускал глаз с Корнилова, опасаясь, что у него могут быть сообщники, готовые устроить побег. Однако путешествие прошло без происшествий, и ранним утром третьего дня повозка въехала в столицу.

Судебное Бюро гудело как растревоженный улей. Операция увенчалась успехом — все четыре группы достигли поставленных целей, ликвидировав лаборатории Корниловых и спася пленных учёных. Мы понесли потери — причем немалые.

Виктор был в лазарете в тяжелом состоянии. Мне сказали, что его кое-как вытащили из-под завалов. Несмотря на то, что мы действовали внезапно и в четырех направлениях, противник явно был готов и имел хорошую защиту.

Корнилова поместили в специальную камеру с магической защитой, блокирующей любые попытки использовать ману. Морозова, как мага, определили в соседнюю.

Допросная камера Судебного Бюро представляла собой сдержанное, но гнетущее помещение. Серые стены без окон, массивный стол, два стула и, что самое примечательное — полное отсутствие магического фона. Это место создавалось с единственной целью — выжать правду из допрашиваемого.

Корнилов сидел, выпрямившись, сохраняя осанку аристократа даже в столь унизительном положении. Когда я вошёл, он поднял глаза — острые, пронзительные, полные затаённой ярости. Действие стимуляторов прошло, и передо мной был обычный человек, пусть и с недюжинным умом.

— Господин Темников, — произнёс он с ледяной вежливостью. — Какая честь. А я ведь действительно поверил, что вы заинтересованы в моих изысканиях.

— Оставим любезности, Федор Антонович, — я сел напротив него, положив на стол папку с документами. — Время откровений.

Корнилов усмехнулся, но его глаза оставались холодными.

— Вы думаете, я стану говорить? Смешно. Можете пытать меня — я не боюсь боли.

— Не сомневаюсь, — кивнул я. — Но есть вещи пострашнее физической боли, не так ли?

Я достал из папки несколько листов бумаги, исписанных медицинскими формулами и диагнозами.

— Болезнь Грейнера. Редкое магическое заболевание, поражающее энергетические каналы. Смерть наступает через высыхание тела изнутри. Очень болезненно и неизбежно. У вас поздняя стадия, я прав?

Корнилов дёрнулся, как от удара. Его лицо на миг исказилось, показывая истинные эмоции — страх, панический, животный страх смерти.

— Откуда вы…

— Ваши собственные медицинские записи, найденные в лаборатории, — ответил я, перелистывая бумаги. — Плюс анализ, который мы провели, пока вы были без сознания после задержания. Нам же не хотелось, чтобы вы умерли от какой-то мелкой травмы до того, как будет проведен допрос. Судя по всему, вам осталось месяца три-четыре. Без постоянных приёмов ваших экспериментальных препаратов — и того меньше.

— Вы ничего не понимаете, — прошипел Корнилов, наклоняясь вперёд. — Наши исследования могли спасти не только меня, но и тысячи других!