Книга Системный Друид. Том 5, страница 36 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Условия были обоюдно выгодными, и я согласился, протянув ему руку. Талик пожал её крепко, жёсткой ладонью, и улыбнулся снова, на этот раз тише, довольный своей удачей.

Хенг с его котлами и рунным оборудованием остался на улице Медников, за кислотным запахом и закрытой дверью. Старик не разглядел, что именно стояло у него на пороге, и узнает об этом нескоро, если узнает вообще. Впрочем, он сам мне открыл иной путь своим отказом, так что, возможно, так и надо было.

* * *

С этого дня город выстроился в рабочий порядок, к которому моё тело привыкло ещё в прошлой жизни, когда каждый сезон в заповеднике начинался с утренних обходов и заканчивался вечерней записью в журнал.

Утром Гильдия и доска заданий, короткий обмен кивками с женщиной за стойкой. Потом восточные ворота и лес за пологим холмом, где мана густела с каждым шагом вглубь. Сбор и разведка до вечера, отчёт на стойку, и дальше через полгорода к целительскому корпусу, где Талик ждал материал, а мастерская ждала меня.

Целительство мне было нужно как дополнительная практика, и именно в этом направлении у меня оставались серьезные пробелы, которые давно пора было закрыть.

Ирма научила меня работе с ядами и боевой алхимии. Сорт в Вересковой Пади дал базу по общим составам и мазям, которые, скорее, подходили для самолечения.

Но работа с ранами и внутренними кровотечениями, вывод чужого яда из крови, когда счёт идёт на минуты — в этих вещах я шёл на опыте и интуиции, без настоящего знания, и разница в критической ситуации могла стоить жизни, моей или чужой. А ведь я еще не изучал местные болезни не только человеческие, но и звериные. К этому тоже нужен особый подход.

В лесу я работал один. Иногда рядом оказывались люди, торговые обозы на тропах или другие авантюристы, и любой из них мог получить ранение, для которого моих нынешних мазей было недостаточно. Лечебные составы, привезённые от Сорта, были сделаны под меня и под мои задачи, а здешняя школа целительства работала иначе, с иными компонентами и собственной логикой работы с телом.

Талик, когда у него появлялось свободное время, и я был в корпусе целителей, учил внимательно и точно, без слепого следования правилам. Он задавал вопросы, слушал ответы, уточнял, откуда я взял свой метод и почему считаю его рабочим, и только потом показывал поправку. Когда я объяснял, он кивал и показывал, где мой подход совпадает с местной практикой, а где я делаю лишнее или упускаю шаг, который в здешних условиях экономит время. Да и вообще старик очень любил поболтать на тему целительства и различных составов, и это позволяло мне узнать гораздо большее, чем я изначально рассчитывал.

Два профессионала из разных школ — мы обнаруживали между собой больше общего, чем я рассчитывал. Талик знал травы на уровне десятилетий практики, по запаху сока на изломе и текстуре листа между пальцами. И когда я показал ему свою технику консервации мази с помощью насыщенной глины, он замолчал на целую минуту, повертел образец в пальцах, понюхал, лизнул кончиком языка и молча полез за записной книжкой.

Про Хенга старик вспоминал с явным наслаждением и каждый раз, когда разговор касался оборудования или редких компонентов, добавлял пару фраз. Из всего этого постепенно складывалась картина давнего знакомства, перешедшего в тихую вражду двух стариков, каждый из которых считал другого упрямым дураком, но ни один не мог отказать в профессионализме.