Онлайн книга «Системный Друид. Том 5»
|
Или я просто стал лучше в этом деле, что тоже было вполне вероятно. Ирма, при всей её резкости, знала, чему учит, а я, при всём своём упрямстве, умел учиться. * * * Задания я закрывал быстро. Утром снимал листки с доски, днём работал в лесу, к вечеру возвращался с результатом. Отчёты писал короткие, занимая половину стандартного формуляра вместо положенных двух страниц, но в каждом стояли подробности, которых никто от меня не просил, но я сам считал их важными, чтобы оставить без внимания. Логово агрессивного зверя у южной развилки с координатами, описанием подходов и временем суток, когда зверь наиболее активен. Признаки нестабильного выхода маны у северного ручья, где грунт проседал и размывал тропу, делая её опасной для тяжёлых подвод, а в другом отчёте я обозначил новую звериную тропу, пробитую через колючий кустарник южнее второго узла, широкую, утоптанную крупными лапами зверя третьего ранга или выше. Пометки в отчёт я включал по выработанной за десятилетия привычке. В прошлой жизни каждый обход территории заканчивался записью в журнал, где отмечались изменения рельефа, новые следы, подвижки в поведении зверей, состояние троп. Информация, которая по отдельности выглядит мелочью, в совокупности складывается в картину, и тот, кто её читает, видит территорию чужими глазами, а это экономит время и жизни. Порой по этим мелочам можно предсказать трагедию до того, как она случится. Так что это того стоило. Регистраторша, как я заметил, стала задерживать взгляд на моих отчётах, перечитывая пометки дважды перед тем, как убрать формуляр в стопку. Квадратные очки сползали на кончик носа, она поправляла их машинальным жестом и продолжала записывать в журнале, но на меня теперь смотрела иначе, без какого-то вежливого равнодушия, что ли? Скорее, с уважением к человеку, который делает дело молча и тщательно. Другие авантюристы стали привечать меня постепенно. Кто-то видел в лесу, кто-то слышал от тех, кто видел. Парень с серебристой татуировкой, берёт задания с нижних рядов, несмотря на свой ранг в Гильдии, возвращается к вечеру, отчёты сдаёт без разговоров и уходит. Никто не лез с вопросами, в Гильдии, вероятно, уважали чужое молчание так же, как и в любой профессиональной среде. * * * А вот Олав не отставал и появлялся в зале всякий раз, когда я приходил за заданиями, находя повод оказаться рядом. В первый раз он подошёл к доске, встал рядом, разглядывая листки с видом человека, которому нечем заняться, и завёл разговор о том, что площадка во дворе пустует по утрам и что он бы не прочь размяться с кем-нибудь, кто двигается получше стандартных кандидатов, только и умеющих, что не убиться о собственный меч. Профессиональный интерес разжигал в мужчине азарт, и лёгкая просьба не отражала всех его чувств. Я ответил, что моё время занято лесом и заданиями, поблагодарил и ушёл. Во второй раз Олав перехватил меня у стойки, когда я сдавал отчёт по рогатым кабанам. Предложение прозвучало иначе. Тренировки за плату, по расценкам Гильдии, час во дворе, Олав обеспечивает снаряжение. Я ответил так же. Фехтование меня интересовало в той мере, в которой оно помогало выжить, умение сражаться было инструментом безопасности, а не искусством, как принято считать среди подобных ему воителей. Показывать Олаву, на что я, действительно, способен, смысла не было, потому что опытный боец запоминает каждое движение противника, каждый уклон и контрприём, а раздавать информацию о себе в чужом городе, где я не знал ни расстановку сил, ни то, кому именно она может пригодиться, я считал преждевременным. |