Книга Системный Друид. Том 5, страница 101 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

— Понимаю, — горло у меня снова сдало. — Прости?

— Не нужно «прости». Скажи «больше не лезу один в гнилое дерево», — Луна впервые поймала мой взгляд, и серо-зелёные глаза с золотистыми крапинками смотрели без обычной защиты. — Хотя бы предупреждай.

В сенях с улицы скрипнули половицы, потом прокатилось знакомое старческое покашливание. Дверь приоткрылась, и в проёме нарисовался Талик с очередным глиняным горшочком в руках.

— Ага, вернулся, значит, — он окинул меня взглядом, в котором понятливая хмурость замешалась с откровенным облегчением. — Луна, я тебе вчера говорил, что он на четвёртый день должен был дышать ровнее, а он у тебя как кузнечный мех. Я бы старушке моей такой режим прописал, она бы меня лопатой огрела. Молчи, Вик, не отвечай старику, у тебя сейчас связки и так напряжены. Ты, парень, в следующий раз, когда соберёшься что-то такое безумное провернуть, спроси у меня сначала. Я тебе на пальцах объясню, во сколько порций отвара тебе это обойдётся, и из чего я этот отвар буду варить всю ночь, — целитель шумно вздохнул, поставил горшочек на тумбу. — Этот отвар — каждые два часа по ложке. Не больше. И ты, девчонка, не подливай ему из жалости, я знаю эту твою манеру, у меня жена такая же была в молодости.

— У вас сорок лет жена была такая же, вы сами говорили, — Луна позволила себе короткую усмешку.

— А я бы и через сорок один такой же её любил, — Талик хлопнул себя по бедру, развернулся и ушёл, оставив за собой запах сухой полыни и шерстяного войлока.

Холодная вода начала возвращать тело к жизни. Ран на полу шевельнулась, открыла один глаз, потянулась и без спешки запрыгнула на край койки, подталкивая носом черепок ближе к моей ладони.

— Это мне? — я скосил взгляд, но ее лисий хвост все равно отнимал часть внимания.

Не знал, что она в человеческом облике может проявлять свои звериные черты.

— Тебе, — она посмотрела в потолок мимо меня, будто подношение её совершенно не волновало. — Ты долго лежал. Я подумала, ты ослаб, потому что давно не ел. Так в норе делают для тех, кто слаб. Это полевая мышь, я её сама поймала за конюшней, у ловчей кошки. Кошка была против. Я её убедила, что мне нужнее. Но потом Луна сказала, что оторванная голова тут ни к чему и завоняется, в общем, я и сделала вот…

— Спасибо, рыжая, — я чуть улыбнулся пересохшими губами. — Я её на полку поставлю. На самую видную.

— Не пытайся её сварить, — Ран наклонила голову. — Сваришь — обидишь.

— И в мыслях не было.

Луна закатила глаза и впервые за полчаса рассмеялась.

Я отвалился на подушку, слушая размеренное дыхание Ран на полу и тихое гудение маны в собственном предплечье. Мы закрыли старый контракт, но внутри зрело чёткое понимание — настоящая охота только началась.

Голову разрывало чугунным гулом от затылка до самых глаз. Пульсация отдавалась в висках при малейшей попытке сфокусировать взгляд на трещинах потолка съёмной комнатушки. Девять дней комы даром не проходят, мышцы превратились в кисель, суставы с трудом сгибались. Каналы маны при этом вели себя иначе. Боль внутри них сменилась звенящим напряжением перетянутых струн.

Я с усилием оторвал руку от матраса и поднёс к глазам, моментально отвлекшись от ломоты в шее. Серебристый орнамент под кожей, доставшийся мне от Ивары, полностью перестроился. Бывшая капиллярная сетка раздалась вширь и вгрызлась в мышечную ткань основательными, плотными линиями. Серебро утратило прежний блеск в пользу тусклой оружейной серости. В местах пересечений у запястья и основания пальцев проступил зеленоватый оттенок молодой поросли.