Книга Системный Друид. Том 4, страница 99 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Я поднял оберег, обтёр от снега и убрал в нагрудный карман куртки, туда, где он будет доступен и заметен. Носить его на дне котомки было ошибкой, и я сделал пометку в памяти, потому что вещь оказалась полезнее, чем казалось все эти месяцы.

Лисица смотрела на меня ещё немного, её янтарные глаза мигнули, и зверь беззвучно развернулся, уходя между стволами, растворился в лесу так же легко, как появился, и снег за ней остался гладким. Я проводил её взглядом и зашагал дальше на запад, потирая ушибленные рёбра, которые ныли при каждом вдохе и напоминали мне о слабости Каменной Плоти против третьего ранга.

Рёбра ныли глухо, и я шёл медленно, прокручивая в голове каждый приём лисицы. Она била через дым-иллюзии и ложные тепловые следы, атаковала из мёртвых зон восприятия, и все её движения ложились в память, пополняя каталог боевого опыта, который нельзя получить из книг или тренировок на поляне. Надо будет прокрутить этот бой в памяти во время медитации, чтобы стать сильнее. Природа может многому научить.

* * *

Озеро показалось к середине следующего дня, я вышел к нему с северного берега, через берёзовую рощу, где стволы стояли белыми столбами на фоне тёмной воды. Лёд ещё держал, но края просели, обнажив полоску открытой воды, и воздух над озером был чуть теплее и влажнее лесного, с сырым, мягким, предвесенним привкусом. Водопад на дальнем берегу молчал, скованный льдом, но из-под ледяного козырька сочилась тонкая струйка, оставляя тёмный след на камнях.

Снег у берега был примят. Я замедлился, прочитал следы и увидел лёгкие отпечатки сапог с узким носком, оставленные тем, кто пришёл с южной стороны и сидел на валуне у воды. Следы были совсем свежие, края не обветрились, и рядом с валуном в снегу осталась неглубокая вмятина от колчана, поставленного на землю.

Луна сидела на том самом валуне, подтянув колени к груди, с луком на коленях. Её серо-зелёные глаза с золотистыми крапинками смотрели на озеро, на полоску открытой воды у берега, и тёмные волосы, убранные в высокий хвост, блестели на солнце. Она казалась повзрослевшей за то время, что мы не виделись, во взгляде появилась глубина, которой не было летом, и плечи девушка держала увереннее, чем раньше. Наручи на её запястьях были новые, из тёмной кожи с медными заклёпками, и лук за спиной тоже сменился, чуть длиннее старого, с рунной вязью на верхнем плече.

Я не скрывался, и Луна обернулась на мои шаги, когда я только показался из-за крайней берёзы.

На её лице проступило искреннее, открытое облегчение. Губы дрогнули, и она плотнее их сжала, чтобы спрятать это чувство, но я успел его заметить.

Её взгляд опустился на мои руки, на серебристые нити орнамента, проступавшие из-под рукавов, и выражение сменилось. В ней моментально включилось профессиональное любопытство, и я видел, как в серо-зелёных глазах заработал аналитический ум хорошей ученицы Академии, той, которая всегда рвалась вперед, собирая знания, когда остальные довольствовались личными силами. Она рассматривала узор, переводила взгляд с запястья на предплечье, отмечала ветвление линий и характер свечения, и вопросы уже формировались на её губах, готовые посыпаться один за другим.

Я сел рядом с ней на валун, подвинув ноги так, чтобы не касаться подтаявшей ледяной кромки у берега. Луна молчала, и я не торопил. За месяцы разлуки накопилось слишком много для первой фразы.