Книга Системный Друид. Том 4, страница 97 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Принцип был тот же, что использует природа, когда корень дерева за десятилетия раскалывает скалу, только здесь я сжимал десятилетия в минуты, и мана давала лозе прочность, какой не было у обычного растения. Каждую точку для корня я выбирал по тому же принципу, по которому в прошлой жизни определял слабые места в грунте при строительстве экологических троп, только тогда я укреплял, а сейчас разрушал. Лоза росла в трещинах, и камень поддавался ей так же, как поддаётся морозу, когда вода замерзает в расщелине и раскалывает гранит.

Вторую штольню я обработал быстрее, потому что здесь стойки стояли ещё хуже, а трещин было больше. Тёмная тяжёлая руда шла жилой, вкраплённой в рыхлый сланец, и шахтёры выбирали породу жадно, подрубая стены глубже, чем позволяла безопасность. В паре мест потолок уже провисал, и мне оставалось только помочь ему довести начатое до конца.

Первая штольня начала оседать, когда я уже работал в третьей. Протяжный треск пробежал по тоннелю, за ним пошло нарастающее шуршание камня, и всё завершилось глухим ударом, от которого дрогнул пол под ногами. Я ускорился. Лозы уходили в стены по обе стороны от главного тоннеля, находили стыки между пластами породы и раздвигали их, и цепная реакция набирала ход самостоятельно. Камень рушился на камень, стойки ломались под весом, которого им хватало при узких трещинах и уже не хватало теперь, когда корни раздвинули породу на лишний палец.

Молниеносный Шаг вынес меня из главного тоннеля в тот момент, когда грохот за спиной перешёл из отдалённого гула в обвальный рёв. Земля вздрогнула, над провалами входов поднялись белёсые в лунном свете облака пыли, и мелкие камни посыпались по склону, стуча о промёрзший грунт.

Лагерь проснулся с криками. Свет вспыхнул в окнах бараков, двери захлопали одна за другой, и тёмные фигуры побежали к шахтам, размахивая факелами. Я уже не видел этого, потому что стоял в ельнике, в темноте, и лес смыкался за моей спиной, поглощая звуки.

Никто не пострадал, как я и рассчитывал. Рабочие ушли из шахт задолго до моего визита, и забои стояли пустыми. Руда никуда не денется, де Валлуа восстановит выработки, это не вопрос, но времени и денег потеряет, и пока его люди будут разбирать завалы и ставить новые стойки, добыча остановится. В лучшем для де Валлуа случае, он решит, что шахтёры допустили ошибку при креплении, потому что лозы втянутся обратно в породу к утру и следов не оставят. В худшем, если кто-то окажется внимательным, он поймёт, что кто-то нашёл его карьер и отважился в него зайти. И то и другое потреплет ему нервы. Я двинулся обратно в сторону дома, и лес принял меня как своего.

* * *

На обратном пути я не торопился. Солнце поднялось над кронами, и снег на южных склонах заблестел, подтаял по краям и обнажил тёмные проталины. Мышцы после ночного рывка гудели ровно, мана восстанавливалась, и я шёл размеренным шагом, чередуя Молниеносный Шаг с обычной ходьбой и давая каналам отдышаться между рывками.

Пепельную лисицу я заметил, только когда она уже сидела рядом, и само по себе это говорило о многом. Усиленные Чувства почти не дали предупреждения. Зверь не выдал себя ни запахом, ни звуком, а корневая сеть под снегом промолчала о вибрациях её лап. Я среагировал лишь на мерцание на периферии зрения, на лёгкое дрожание воздуха, которое оформилось в серо-белую лисицу с пушистым хвостом, сидящую на проталине в пяти шагах от меня.