Книга Системный Друид. Том 4, страница 30 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Путь наверх обнаружился за следующим поворотом. Своды опускались ниже, потолок почти касался головы, и в породе была видна система уступов, вырезанных в камне веками просачивающейся воды. Естественная лестница, грубая, с выщербленными ступенями и скользкими от влаги краями, но проходимая.

Я начал подъём. Уступы чередовались с наклонными участками, где приходилось упираться руками и ногами одновременно, подтягиваясь на перехватах. Мышцы ныли от усталости, ушибы напоминали о себе при каждом усилии, а резерв маны просел до четверти, израсходованный на Покров Сумерек, Каменную Плоть и лозу. Подъём отнял больше получаса, и к его концу руки дрожали от напряжения, однако свод над головой поднимался, воздух становился суше, и давление маны ослабевало с каждым пройденным метром.

Подъём закончился резким перепадом воздуха, словно я проткнул головой мембрану между двумя средами. Плотная минеральная тяжесть пятого этажа сменилась влажной мягкой свежестью, с примесью озёрной сырости и чего-то растительного, похожего на запах камышовых зарослей после дождя. Я выбрался из расщелины на каменный карниз и выпрямился, моргая от внезапного света.

Четвёртый этаж, как я надеялся все же четвертый, открылся передо мной широкой долиной, залитой жемчужным сиянием иллюзорного неба. Серо-перламутровый свет лежал на воде и камнях ровным слоем, без теней и без явного источника, похожий на предрассветные минуты, когда горизонт уже посветлел, а солнце ещё не показалось. После тесноты подземного леса с его зелёным сумраком и давящими сводами это ощущалось почти физически, как выдох после долгой задержки, и я позволил себе несколько секунд, чтобы оглядеться и оценить масштаб.

Озёрная долина тянулась от стены до стены подземного пространства, километра полтора в ширину и вдвое больше в длину, если верить глазомеру. Центральное озеро занимало большую часть площади, с пологими каменистыми берегами, переходившими в цепочки ручьёв и проток, которые разбегались во все стороны, огибая островки суши, поросшие низким кустарником с серебристыми листьями. Лёгкий туман висел над водой тонкой пеленой, размывая дальние берега до молочных контуров, и в тумане угадывались силуэты скальных выступов, торчавших из воды на расстоянии нескольких сотен метров друг от друга.

Второй этаж тоже имел иллюзорное небо, я помнил его по предыдущим спускам с группой Маркуса, однако там свет был золотистым и тёплым, имитирующим полуденное солнце. Здесь всё выглядело иначе, холоднее и спокойнее, а цветовая палитра смещалась в серебристо-голубую гамму, которая придавала долине ощущение раннего утра на высокогорном озере.

Я спустился с карниза, нащупывая опоры в каменных выемках, и двинулся вдоль берега, забирая подальше от кромки воды. Место было незнакомым, правила здешней экосистемы оставались неизвестными, и расслабляться в подземелье, где я оказался без карты, без группы и с четвертью резерва маны, было бы верным способом здесь и остаться.

Берег состоял из плоских базальтовых плит, отполированных водой до гладкости, между которыми пробивались пучки тонкой травы с голубоватым отливом на стеблях. Кустарник рос группами, образуя полосы укрытия вдоль береговой линии, и я держался среди этих полос, используя серебристую листву как прикрытие для Покрова Сумерек, который лежал на плечах невесомой тенью.