Книга Системный Друид. Том 2, страница 30 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Старая монета, потемневшая от времени, с неровными краями, словно отчеканенная вручную. Размером чуть больше обычной серебряной, но толще и тяжелее. На аверсе угадывался профиль, стёршийся до размытого контура, а на реверсе виднелись линии, которые могли быть рунами, буквами или просто орнаментом, настолько они потускнели.

Я взял монету. Пальцы ощутили холод металла, который был глубже, чем холод окружающего воздуха, словно предмет хранил в себе прикосновение места, куда никогда не попадает солнце.

И где-то на самом краю восприятия, там, где Усиленные Чувства переходили в чутьё, которое я ещё не до конца научился контролировать, мелькнул отголосок чего-то. Лёгкий, рассеянный, похожий на эхо голоса из соседней комнаты, приглушённый стенами и расстоянием.

Слабая, почти угасшая, но различимая, магия. Если знать, что искать.

— Эта вещь принадлежала деду моей матери, — Луна говорила, глядя на монету в моих руках. — Мама рассказывала, что он был странником, ходил по миру, собирал необычные предметы. Эту монету нашёл где-то далеко на востоке, в развалинах, которые даже местные обходили стороной. Мама говорила, что это сломанный артефакт. Она всю жизнь была уверена, что в нём скрыто что-то ценное, но починить его так никто и не смог. Ни ювелиры, ни алхимики. Артефактор в Академии сказал, что чувствует остаточную магию, но структура рун повреждена, и без оригинальной схемы восстановить их невозможно.

Она подняла глаза на меня.

— Может, у тебя получится. Ты ведь делаешь вещи, которые не должен уметь обычный лесной парень.

Я перевернул монету в пальцах, ощупывая каждую неровность, каждый стёртый завиток. Металл был незнакомым, серовато-голубым, с матовым блеском. Когда я поднёс её к лицу, Система мигнула, выбросив панель:

Объект: Неизвестный артефакт (повреждён).

Тип: Не определён.

Состояние: Неактивен. Остаточная магия: 3–7%.

Примечание: Для полного анализа требуется восстановление структуры.

Информации было мало, даже Система не могла идентифицировать сломанный предмет так же легко, как живое существо или растение. Но само наличие записи означало, что монета заслуживала внимания.

— Спасибо, — сказал я, убирая её в карман куртки, рядом с серебряным кулоном. — Я посмотрю, что можно сделать.

Луна кивнула, обхватив Звёздный Венец обеими руками. Лепестки медленно закрывались, реагируя на вечернюю прохладу, и переливы цвета гасли, уступая место глубокой синеве, похожей на ночное небо.

Мы молчали, слушая водопад, который журчал в наступающих сумерках ровно и непрерывно, будто рассказывал историю, у которой нет ни начала, ни конца. Свет менялся, золото уступало меди, медь переходила в серебро, и озеро отражало облака, подсвеченные снизу последним закатным заревом.

Луна поднялась с валуна. Посмотрела на меня, и я видел, как она собирается с духом, как слова формируются на губах и тут же отступают, уступая место чему-то более простому и честному.

Она шагнула вперёд и обняла меня.

Руки легли на плечи, ладони прижались к лопаткам. Она была чуть ниже меня. Тёмные волосы пахли лавандой и лесом, тем самым запахом, который преследовал меня с того дня, когда я нашёл синий платок на ветке.

Объятие длилось два удара сердца, может, три. Потом она отстранилась, приподнялась и коснулась губами моей щеки, легко и быстро, как крыло бабочки задевает лист.