Книга Системный Друид. Том 1, страница 22 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

— Я не жадный, — сказал я, глядя в темноту между деревьями. — И я уважаю законы леса. Ты здесь хозяин, а я лишь гость на твоей земле.

Я положил кусок мяса на широкий лист лопуха, сложив края, чтобы сок не вытек. Встал медленно, не делая резких движений, и отнес подношение на границу света, аккуратно опустив на поваленный ствол. Там, где заканчивался круг тепла и начиналась холодная тьма.

— Это тебе. За компанию. И за то, что не напал, пока мог.

Потом я вернулся к костру. Сел, снова прислонившись спиной к стволу, тыл прикрыт, обзор хороший. Левая рука легла на рукоять ножа, правая взяла свою порцию мяса.

Я ел неторопливо, тщательно пережевывая каждый кусок. Мясо было жестковатым, с привкусом дичи, но после целого дня ходьбы казалось королевским деликатесом. Однако слух мой был напряжен до предела, я ловил каждый звук, каждый шорох.

Вскоре я услышал тихий, едва различимый шорох. Словно ветер качнул низкую ветку. Шаги, мягкие, осторожные, почти беззвучные. А потом влажное чавканье. Хруст разгрызаемых костей.

И снова тишина. Глубокая, первозданная.

Я позволил себе улыбнуться. Краешком губ, не поворачивая головы. Мясо исчезло, волк принял подношение. Это не было дружбой, нет. До дружбы между мной и этим зверем — как до луны пешком.

Но первый нормальный диалог состоялся. На языке, который понятен и людям, и зверям. Древнем языке уважения и разделенной пищи.

Завтра будет тяжелый день. Я должен идти дальше на восток, искать следы Ядозуба, углубляться в Предел. Там, где лес становится по-настоящему опасным. Там, где обычные твари уступают место чему-то иному. Прошлый Вик опасался этой территории, но я не он.

Я подбросил сухих веток в костер, глядя, как они занимаются огнем. Искры взвились в черное небо, смешиваясь со звездами.

— Спокойной ночи, Серый, — прошептал я в темноту. — Не сожри меня, пока я сплю. Буду признателен.

Лес ответил мне уханьем филина, протяжным, гулким и насмешливым.

Я закрыл глаза, устраиваясь поудобнее на подстилке из лапника. Нож остался в правой руке, большой палец на гарде. Привычка, выработанная десятилетиями. Чуткий, настороженный сон человека, который знает, что в лесу расслабляться нельзя. Никогда.

Рассвет пришел серым, промозглым, пропитанным влагой, что оседала на коже мелкой росой. Я проснулся за мгновение до того, как первый луч коснулся верхушек деревьев, по старой привычке, вбитой десятилетиями жизни в лесу и во время различных командировок. Тело затекло от ночевки на жестком лапнике, но это была привычная, рабочая усталость, которая проходит после нескольких минут движения.

Костер давно прогорел, превратившись в горку серого пепла с тусклыми угольками в глубине. Я размялся, разгоняя кровь по застывшим мышцам, проверил снаряжение. Нож на месте, рюкзак цел, фляга наполовину пуста.

Воды оставалось мало. Это определяло маршрут на ближайшие часы.

Я свернул лагерь, разбросал камни и присыпал кострище землей. Старая привычка, оставлять после себя как можно меньше следов. Лес должен забыть, что я здесь был.

Двинулся на восток, ориентируясь по мху на стволах и углу падения света сквозь полог листвы. Где-то там, согласно обрывкам памяти прежнего Вика и редким упоминаниям Торна, лежали каменистые распадки, где водились твари, покрупнее лесных зайцев.