Книга Системный Друид. Том 1, страница 104 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

— Хороший бегун, — я опустил тушу на землю, с наслаждением распрямляя спину. — Но невыносливый.

Торн хмыкнул, присаживаясь рядом. Его пальцы пробежали по шкуре, ощупывая качество меха.

Мы разделывали тушу вместе, в молчании, нарушаемом только стуком ножей и треском костей. Торн работал сноровисто, его руки помнили движения, отточенные десятилетиями практики. Я следил за ним, перенимая приёмы, запоминая, как правильно отделять мясо от костей, как срезать жилы, как сохранять шкуру для дальнейшей выделки. Мне не хватало практики, и я собирался учиться любой мелочи.

К тому времени, как мы закончили, небо окончательно потемнело, и звёзды высыпали над кронами деревьев.

Часть мяса я сразу нарезал тонкими полосками и развесил на верёвках под навесом, где оно будет вялиться на ветру и дыму. Запас на чёрный день, который мог пригодиться в любой момент.

Остальное отнёс в хижину.

Очаг уже горел, наполняя помещение теплом и запахом берёзовых дров. Я достал из сундука чугунный котелок, почерневший от многолетнего использования, и повесил его над огнём.

Вода из ручья, холодная и чистая, зашипела, касаясь раскалённого металла.

Я нарезал мясо крупными кусками, и бросил в кипяток. Пена поднялась на поверхность, и я аккуратно снял её деревянной ложкой.

Из запасов достал картофель, тот самый, что покупал у торговцев в Вересковой Пади. Клубни были небольшими, с плотной жёлтой мякотью. Я порезал их на четвертинки.

Следом пошла морковь, крупными кружками, чтобы не разварилась в кашу. Лук, нашинкованный полукольцами, зашкворчал на отдельной сковороде, пропитываясь жиром из оленьего сала. Запах поплыл по хижине, густой и дразнящий.

Я помешивал варево, наблюдая, как бульон меняет цвет, становясь насыщенным и золотистым. Добавил щепотку соли, пару веточек местного аналога тимьяна, найденного на опушке леса. Аромат трав смешался с запахом мяса, создавая букет, от которого рот наполнялся слюной.

Поджаренный лук отправился в котелок. Я накрыл его крышкой и оставил томиться на медленном огне.

Торн сидел у стола, наблюдая за моими действиями. В его глазах мелькало что-то похожее на ностальгию, хотя он старательно прятал это за привычной угрюмостью.

Рагу готовилось долго. Я периодически помешивал, пробовал бульон, растирал в пальцах сухой лист черемши, кидал пару ягод можжевельника для терпкости. В общем, делал все, чтобы рагу было максимально похоже на то, что я пробовал в своем мире. Мясо размягчалось, пропитываясь ароматами трав и овощей. Картофель разваривался по краям, делая бульон гуще.

Когда я снял крышку в последний раз, пар ударил в лицо, и я зажмурился от удовольствия.

Мясо было готово. Тёмное, мягкое, легко распадающееся на волокна при прикосновении ложки. Картофель сохранил форму, но стал нежным, рассыпчатым. Морковь отдала бульону сладость, лук растворился почти без следа, оставив только аромат.

Я разлил рагу по глиняным мискам, щедро, с горкой. Густой бульон колыхался на поверхности, блестя капельками жира. Куски мяса выглядывали из-под картофеля.

Торн принял миску молча. Поднёс к лицу, вдохнул пар. Его ноздри дрогнули.

Мы ели в тишине, прерываемой только стуком ложек. Я откусывал мясо, чувствуя, как оно тает на языке, мягкое и сочное. Картофель был идеальным, чуть рассыпчатым снаружи, плотным внутри. Бульон согревал изнутри, разливаясь теплом по всему телу.