Книга Закон Джунглей, страница 81 – Оливер Ло

Через неделю Мин научился не падать. Через полторы стал уклоняться. Тело запомнило ритм ударов, и черенок, летевший в рёбра, проходил мимо, потому что рёбра сдвигались чуть раньше. Лао хмыкнул и достал из сарая палку подлиннее, настоящий черенок от старой лопаты, отполированный ладонями до блеска.

— Возьми. Копай этим.

Мин копал грядки, и с каждым ударом о землю понимал, что Лао учит его через работу. Широкое движение лопаты от бедра в грунт оказывалось первым базовым ударом посоха, тем, которым ломают защиту в лоб. Круговой разворот кистью для сброса земли превращался во второй — отвод и сбив с траектории. К третьему уроку Мин уже подцеплял корни снизу вверх через рычаг бедра, и черенок выходил из грядки с коротким щелчком.

— Теперь полив, — командовал Лао, и Мин нёс ковш на вытянутых руках через весь сад, удерживая черенок на плечах, и учился распределять вес длинного предмета по корпусу. — Подрезай ветки, — и Мин бил черенком по сухим побегам, вкладывая удар в кончик палки, и побеги ломались с сухим хрустом, означавшим точное попадание.

Синяки от тяпки покрывали его рёбра слоями, новые поверх старых. Мин бинтовал их по ночам в каморке, шипел от боли, но утром возвращался в малый сад, потому что несмотря на боль и трудности он твердо знал, что посох — это его оружие.

* * *

По ночам работа не прекращалась. Мин запирался в каморке, зажигал лампу и садился к столу.

После Круга высвобождения он взялся за Знак пронзания. Двадцать штрихов сужали ци в игольное остриё, направленное в одну точку. Высвобождение выталкивало ци широким потоком, Пронзание сжимало этот поток до ширины волоса, и разница между ними была как разница между кулаком и шилом.

Первая попытка кончилась проколотым указательным пальцем. Ци, не нашедшая выхода через контур, развернулась по кратчайшему пути и прошила подушечку насквозь. Мин зажал рану тряпкой, подождал, пока кровь остановится, и попробовал снова. Вторая попытка ударила в средний палец, и Мин беззвучно выругался, потому что выругаться в голос значило позвать сюда Вэнь Шу с долгой лекцией о технике безопасности.

К десятой попытке Мин перебинтовал обе руки до запястий, и пальцы горели так, будто он совал их в угли. Проблема пряталась в нажиме на восемнадцатом штрихе, там, где контур сужался до критической точки, и малейшее отклонение кисти разворачивало поток.

Мин злился, стискивал зубы, разматывал бинты, мыл руки, вытирал кровь со стола и садился заново. Ночь за ночью, и огарки свечей копились в углу каморки грязно-жёлтой горкой.

На исходе третьей недели Мин провёл восемнадцатый штрих с нажимом, от которого кисть в пальцах задрожала, выровнял поток на девятнадцатом и замкнул контур на двадцатом. Ци прошла по линиям, сжалась в остриё и ударила из центра плашки в стену тонким лучом, оставив в камне круглое отверстие глубиной в палец.

Мин уставился на дырку в стене и выдохнул.

Затем нарисовал Пронзание ещё раз, уже на пергаменте, огненными чернилами, и от готового талисмана потянуло сухим и злым жаром. Вторым он сделал ледяной, от которого изморозь побежала по краям бумаги и покрыла ногти белым налётом. Два талисмана легли в тайник рядом с защитными, и впервые за долгое время Мин почувствовал, что его арсенал обретает форму.