Книга Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 10, страница 83 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Он поднял голову, и стальные глаза встретились с моими. В них не было надменности, свойственной большинству божественных сущностей, которых я встречал. Там жила спокойная, глубокая грусть, замешанная на вековой усталости.

— Ты дочитал, — констатировал он, откладывая брусок в сторону и проверяя остроту лезвия подушечкой пальца. — Я чувствую отголоски памяти Грейвиса и Астрид в твоей ауре. Ты принял их опыт, сделал его частью себя.

— Было познавательно, — ответил я, оглядывая аскетичный пейзаж. — Уютно у тебя здесь. Минимализм нынче в моде, хотя, признаюсь, ожидал увидеть что-то более пафосное от бога.

Тетрин усмехнулся, легко поднимаясь на ноги.

— Мой дом — это путь меча. А мечу не нужны гобелены, мягкие подушки или толпы поклонников. Ему нужна цель и твёрдая рука, способная направить удар. Рад, что ты пришёл, Дарион. Я ждал этого момента.

— Зачем ты дал мне эту книгу? — спросил я прямо, не видя смысла в хождении вокруг да около. — Ты показал мне, как смертные убивали богов. Это… странный подарок от одного из представителей вашего пантеона. Разве боги не должны скрывать свои слабости?

Тетрин прошёл несколько шагов, касаясь ладонью изрезанной скалы, словно приветствуя старого друга.

— Потому, что ты должен знать. Ты должен понимать природу того, с чем тебе, возможно, придётся столкнуться. И только моего опыта было недостаточно для этого. Феррус — не просто демон. Он претендует на статус бога, он строит свою иерархию по образу и подобию пантеона. А чтобы убить бога, мало иметь острый меч и быструю реакцию. Нужно понимать концепцию его существования.

Он повернулся ко мне, и его взгляд стал острым, как бритва.

— Ты понял?

— Думаю, да, — я скрестил руки на груди, анализируя полученный опыт. — Бессмертие бога — это абсолют только в глазах верующих. На самом деле вы жёстко привязаны к своему домену, к правилам, которые сами же и установили. Креон был богом Арены, и его сутью был поединок. Чтобы убить его, Грейвис должен был победить его именно по правилам Арены, приняв условия до конца, поставив на кон само своё существование и право на победу.

Тетрин медленно кивнул.

— Верно. А Астрид?

— Она переиграла богиню забвения в её же игру. Стала тенью, которую невозможно забыть, потому что она сама стала частью сути богини, приняла на себя боль забытых душ. А затем уничтожила источник её силы — память тех, кого Летара стёрла. Она атаковала саму концепцию забвения памятью.

— И я, — Тетрин коснулся рукояти своего меча. — Я вызвал Аэлона на дуэль. Я заставил его усомниться в собственном мастерстве, в его праве называться богом меча. В тот момент, когда бог сомневается в своей божественности, в своей концепции, он становится уязвимым, спускается на уровень смертного. Ты принимаешь правила игры бога, заходишь на его поле и становишься лучше него в его же стихии.

— Иронично, — заметил я. — Ваша абсолютная сила одновременно является вашей главной слабостью. Вы заложники своих «ролей».

— Это закон равновесия, — серьёзно произнёс Тетрин. — Чем могущественнее сущность, тем жёстче рамки, в которых она существует. Мы бессмертны, пока следуем своей сути, пока соответствуем своему домену. Но стоит кому-то превзойти нас в этой сути, переписать правила в рамках домена… и мы падаем.