Книга Пыль дорог и стали звон, страница 76 – Илья Карпов

— Мы ведь видимся, не так ли, Марта?

— Но мне хочется видеть тебя чаще. И быть рядом. — Девушка смягчила выражение лица и положила руку на грудь инквизитора. — Мне снился плохой сон.

— Плохие сны — всего лишь сны. — Он накрыл кисть девушки своей огромной в сравнении с её ладонью и его словно вырубленные из камня губы сложились в подобие улыбки.

— Редко вижу твою улыбку. И каждый раз, провожая тебя, боюсь не увидеть её вновь. Помнишь ту заброшенную деревню?

— Культ Адского Хлада. Поклонение Глацию, повелителю Коцитоса, восьмого круга…

— Я не о том, Грег. — Из всего окружения только от Марты Грегориону было приятно слышать сокращение своего имени. Остальные если так и говорили, то только в шутливо-пренебрежительной форме, пересказывая друг другу набившие оскомину байки о нём. — Тебя в тот раз чуть не убили. Когда ты вернулся, ран было столько, что хватило бы, чтобы прикончить двоих.

— Но я жив.

— Но ты не железный, Грег! — Она прижалась к широкой груди инквизитора, и он приобнял её рукой. — Я каждый раз воздаю молитвы и не отхожу от алтаря, покуда ты не вернёшься. Ты очень дорог мне.

— Ты мне тоже. Но к чему это? — Гулкий бас инквизитора наполнял маленькую комнату.

— Просто будь осторожен. Это… очень далеко.

— Далеко для людей, не для богов. Их милость нигде не оставит праведного.

— Я знаю. Но всё же ночами во сне я вижу все те ужасы, которые могут ждать тебя.

— Тогда пусть тебе снится, как я разбиваю их силой веры. — Грегорион прикоснулся губами ко лбу девушки.

— И силой Броннхильда? — Марта подняла голову и улыбнулась.

— И его силой тоже. — Инквизитор улыбнулся по-настоящему. Девушка обняла руками его шею и поцеловала улыбающиеся губы.

Покинув арсенал, он направился в хранилище, где получил увесистый мешочек монет для путешествия. Попрощавшись с немногочисленными приятелями и совершив последние приготовления, вечером он вновь навестил Марту в арсенале. Прощание было тяжёлым. Девушка никак не желала скрывать слёзы, а после не хотела разжимать объятия. В конце-концов, Грегориону пришлось сослаться на то, что если он задержится сегодня, то завтра точно не выспится и попадёт в беду, едва покинув предместья Энгатара. Марта благословила его и, пообещав молиться день и ночь, дала покинуть арсенал.

Едва взошло солнце, инквизитор отправился в конюшню, неуклюжими передвижениями по ней разбудив конюха, и, взяв лошадь, отправился на юг в Дракенталь, откуда намеревался поехать на запад, к морю.

Утро следующего дня наёмник, маг и эльф всецело посвятили подготовке к заданию. И если Игнат ввиду молодости видел в этом приключение, то Таринор судорожно просчитывал в голове варианты событий. Что могло пойти не так? Здравый смысл подсказывал ему, что в деле драконоборца пойти не так могло решительно всё, поэтому для надёжности дракона было решено ещё и отравить. Хотя даже Драм, чей народ прославился знанием ядов, не знал такой отравы, что была бы способна убить дракона, он всё же предположил, что сумеет изготовить нечто, что может, по крайней мере, ослабить чудовище.

— В городе должен быть магазин ядов или что-то вроде того. — Предположил эльф.

— Драм, мы не под землёй. — Вздохнул Таринор, осматривая предоставленные Бьорном копья. — Здесь не принято держать магазинчики ядов…