Книга Пыль дорог и стали звон, страница 163 – Илья Карпов

— Этельдиар известны пытки, о которых эльфы поверхности и не догадываются. — Вмешался Драм. — Erweth'adessir возвели причинение боли в ранг искусства.

— Не стану спорить, друг мой. В Подземье не бывал, с тёмными эльфами не знался. Как-нибудь обязательно расскажешь. — Гном улыбнулся в усы.

За трапезой наёмник краем глаза замечал, как сидящая за другим столом компания то и дело оборачивалась на них, о чём-то оживлённо переговариваясь. Теперь же один из них направлялся прямо к столу Таринора. Это был крупный чернобородый человек в чистой, но потрёпанной белой рубахе чуть рваной по краям, но примечательнее всего был его взгляд. В нём читалось абсолютное спокойствие и смирение, будто этому человеку всё равно на то, что происходит вокруг, и он готов принять всё, что может и не может случиться. Наёмнику сначала показалось, что человек пьян, но его походка была слишком ровной. Но совсем пропали мысли о его нетрезвости, когда он открыл рот.

— Мир вам, друзья! — Все обернулись на по-юношески высокий голос человека. — Мы услышали ваш разговор и решили, что можем помочь.

— И тебе не хворать. — Ответил Таринор удивлённо. — Скажи хоть для начала, кто таков будешь, кто твои друзья, и зачем вы подслушиваете чужие речи в тавернах?

— У служителей великой матери нет имён, для неё мы все едины. Глас деревьев и трав ведёт нас в Моирвен, куда, как мы поняли, нужно и вам.

— Разве мы похожи на паломников? — Недоумённо спросила Рия. — И что за мать? За каким делом вам в Моирвен?

— Великая мать даёт жизнь и силу древам и тварям земным. Мы видели белый сон. Грядёт холод и смерть, что покроет мир, очищая его. А после придёт новая зелёная пора. И мы идём к старшим сынам великой матери, что живут в глубине лесов.

— Знаешь, мужик. — Начал Игнат. — То, что вы увидели во сне — это обычное ежегодное дело, зима называется. И скажу тебе по секрету, что в лесу зимовать — не лучшая мысль. Вы б лучше дом себе выстроили тёплый, как раз времени ещё полно. А мы в Моирвен по своим делам направляемся, по мирским, так сказать.

— Понимаю. — Так же благодушно ответил человек. — Но вам бы следовало готовиться. Эта зима станет последней зимой для многих. Грядёт смерть, равных которой не было и не будет.

— И вам кажется, что эльфы ждут вас с распростёртыми объятьями? — Таринор поднял бровь. После рассказов Дунгара у наёмника почти не было сомнений в судьбе тех несчастных, чей путь пересечётся с лесными эльфами.

— Старшие сыны служат великой матери как и мы. Нам нечего с ними делить.

— Ты говоришь об Иллании? — Вдруг раздался голос Драма. — Это очень на неё похоже. К тому же эльфам она известна и под именем Великая мать.

— Ей не нужно имя. Важно лишь, что она создаёт жизнь в этом мире, лишь по её воле всё растёт и цветёт.

— В любом случае, ен думаю, что нам по пути. — Заключил Таринор. — В лес нам идти без надобности, а до города мы уж как-нибудь сами.

Бородатый ничего не ответил, но немного погрустнел. Он вернулся за свой стол тем же небыстрым шагом.

— Это что ещё за сектанты-эльфопоклонники? — Спросил тихим голосом Таринор.

— Ну, по Энгате всё время кто-то бродит. — Улыбнулся Дунгар. — Эти ладно хоть неприятностей не ищут и не создают. Помолятся своим кустам тихонько, отвара травяного хлебнут, посмотрят интересные сны и дальше пойдут. Королю до них дела нет, как, впрочем, и эльфам. Что остроухие с ними сделают, только их великой мамке и известно.