Книга Цена власти, страница 151 – Илья Карпов

— Эдвальд в годы восстания думал провернуть нечто подобное, если осада затянется, — припомнил Таринор. — К счастью, всё закончилось быстрее, чем ему довелось претворить эту идею в жизнь.

— Ужасная болезнь, — поморщился Тиберий. — Какой бы гадкий демон не выдумал её, он наверняка безмерно собой гордился. Я читал о гнилой горячке в медицинском трактате, и ох… Одна стадия отвратительнее другой. Страшно представить подобную эпидемию в осаждённом городе.

— А я собственными глазами все эти стадии видел. Только у нас в крысиной роте учёных мужей не водилось, поэтому её называли просто кровавым поносом.

Кандо Волару что-то добродушно проговорил. Тиберий побледнел, а его лицо исказилось от отвращения.

— Что он сказал? — спросил Таринор.

— Господин Волару отметил, что эпидемия гнилой горячке при осаде хороша тем, что заражённые быстро уничтожают оставшиеся запасы чистой воды. И, — Тиберий проглотил ком в горле, — упомянул о том, чем они пытаются утолять жажду после.

Темнокожий инженер что-то добавил погрустневшим голосом, а на лице Тиберия, напротив, читалось облегчение.

— Но принцесса наотрез отказалась от подобной тактики, — перевёл он. — К сожалению для сеньора Сфорца.

— Ну, их обоих можно понять, — проговорил Таринор. — Вот только жителям города и без того придётся несладко. Видишь дорогу?

Наёмник махнул рукой в сторону широкого вытоптанного тракта, что вёл к закрытым воротам города.

— Здесь же обычно шагу негде ступить. Телеги со снедью ползли в ворота вереницей, как гусеница, бесконечная гусеница. Город — ненасытный зверь. Что будет теперь, когда этот поток прерван?

— Голод, — кивнул Тиберий. — Это напомнило мне одну историю. В годы расцвета Аэтийской империи наши войска взяли немало городов, но дольше всех сопротивлялся анмодский Фиирхат. Люди там обезумели от голода: сначала ели домашних животных, потом крыс, потом друг друга. Жители Фиирхата упорствовали до последнего, постепенно превращаясь в чудовищ, вместо того чтобы сдаться Империи, которая несла им свет цивилизации. После философы немало спорили, как бы поступили граждане империи, случись им столкнуться с подобным.

— Да точно так же, — сказал Таринор. — Люди везде одинаковы. Взять хотя бы Энгатар. Продержи Сфорца осаду достаточно долго, и, когда благородные господа только перейдут на рагу из крыс, гончар уже вцепится в ухо цирюльнику. Война одинаково ужасна повсюду. И не важно, какие цели она преследует.

Тиберий ничего на это не ответил, но, судя по его лицу, возразить ему было нечего. Молчание нарушил Кандо Волару. Он ткнул пальцем в карту и указал на здание впереди.

— А вот и первое место, — догадался Таринор. — Ну, пора мне вновь блеснуть красноречием. Только, Тиберий, объясни вкратце, что именно нашему темнокожему другу нужно от этих добрых людей?

До самого полудня группа всадников кочевала от мастерской к лесопилке и от лесопилки к мастерской. Большие и малые, богатые и бедные, многие из них пустовали или были сожжены. Хозяева и работники сбежали за городские стены, ведь обороняющийся город нуждался в мастерах не меньше, чем те, кто его атаковал.

К счастью, хозяева тех, кому не нашлось места за стенами, не выказывали враждебности и соглашались отрядить пару знающих людей в помощь осадному лагерю.