Книга Песнь войны, страница 90 – Илья Карпов

— От лица лорда Рейнара благодарю вас за неоценимую помощь, — сказал через плечо Раухель. — Ждите здесь. Я приведу вашего спутника, а потом выведу вас через караульное помещение.

Глава тайной службы скрылся за дверью, а Маркусу остался наедине с дверью и нависающими стенами. Маг поёжился и постарался гнать дурные мысли подальше. Мерный огонёк масляной лампы на стене успокаивал. Маркусу всегда нравилось смотреть на пламя, как и любому огненному магу. Порой, когда в Академии выдавался особенно поганый день, он мог уснуть, лишь глядя на огонёк свечи, которую он ставил на стул у кровати. И даже то, что несколько раз порыв ветра опрокидывал свечу ночью, едва не устроив пожар, его не останавливало. Маркус всегда успевал почувствовать пламя и потушить его.

Послышался звук шагов. Маг узнал ставший уже знакомым чеканный шаг дорогих сапог Раухеля, но вместе с ним был и другой, шаркающий, неспешный. Они приближались и, наконец, дверь вновь отворилась, медленно и с противным скрипом, выпустив главу тайной службы. За ним, щурясь на свет лампы, шагал сутулый человек в грязной и рваной одежде, в котором Маркус с трудом узнал Тиберия.

Бывшие некогда кудрявыми волосы аэтийца теперь стали грязными и спутанными. Щёки ввалились и покрылись густой чёрной щетиной, обрамляющей приоткрытый рот, из которого вырывалось тяжёлое дыхание. Но хуже всего было то, что на посеревшем лице Маркус не видел того, что сопровождало молодого аэтийца всё время с момента их знакомства. Надежды. Того неуловимого выражения, веры в лучшее, которая не покидала Тиберия ни во время нападения на корабль, ни после крушения. Оно не покидало его лица даже когда маг видел его в последний раз, перед тем как закрылись тяжёлые тюремные двери. Сейчас же Тиберий был сломлен. Он поднял потускневшие глаза на мага и еле заметно улыбнулся.

— Маркус… Вот мы и снова встретились.

— Тиберий! Друг! — в душе мага поднималась буря. — Что они сделали с тобой? Тебя избивали? Пытали?

— Нет, ничего такого, — аэтиец пошатнулся, но устоял на ногах. — Просто слишком долго просидел взаперти.

— Но ты так исхудал… Я ведь передавал тебе еду, — Маркус гневно обратился к Раухелю: — Передавал через вас.

— Я не могу лично следить за каждым тюремщиком и стражником Пламенного замка, — невозмутимо парировал глава тайной службы. — Возможно, многие передачи не дошли до вашего друга. Если это так, мне жаль, но я не имею к этому отношения. Идёмте, провожу вас к выходу.

Йоахим Раухель светил перед собой лампой, внимательно смотря под ноги, когда поднимался по лестнице. За ним следовал Маркус, придерживая под руку с трудом шагающего Тиберия. От аэтийца разило потом и нечистотами, но мага это ничуть не смущало. Некоторое время спустя он нарушил молчание.

— Но ведь я делал всё, чтобы улучшить его условия. Вы уверяли, что он в порядке, что его хорошо кормят и не смеют тронуть и пальцем.

— Господин Аронтил, — Раухель резко остановился. — Прошу вас не забывать, что ваш друг совершил преступление и понёс за это наказание. Хоть ваши услуги были крайне полезны, но не следует их переоценивать. Вам следует быть благодарными уже за то, что я сделал вам такое предложение.

— Маркус, — подал слабый голос аэтиец, отдышавшись. — У меня не было аппетита. В темнице сложно следить за временем. Вас очень долго не было, и я подумал, что больше не увижу вас. И утратил надежду.