Онлайн книга «Песнь войны»
|
— Очень интересная теория, господин Гальн, — восхищённо сказала Рия. — Не думала, что медицина ещё способна на такие смелые открытия. — Увы, пока я не проверю, миазмы останутся лишь теорией, — погрустнел врач. — И ваше удивление мне понятно. С тех пор, как Церковь в Ригене ограничила посмертные вскрытия, медицина зашла в тупик. Многие хирурги покидают стены Коллегии с единственным практическим знанием — с какой стороны держать скальпель. Анатомию же они изучают по Гиппокреону, но, хоть я и питаю безмерное уважение к этому учёному мужу древности, но его иллюстрации, увы, безнадёжно устарели. Потому я и прибыл в Энгату. Надеялся, что после войны местная Церковь даст дорогу медицине. Увы, здесь всё точно так же. — Негоже врачевателю осквернять тела, — вдруг вмешалась матушка Анета. — Довольно того, что ваша братия режет и полосует живую плоть, умножая страдания несчастных. Не по-божески это, ох не по-божески… Эта полная женщина с крепкими руками, слушала разговор, иногда хмуря брови и неодобрительно качая головой, а теперь решила сказать и своё слово. — Жаль, что Церковь, в стремлении угодить богам, забывает о древнем и важном боге врачевания — Лепане, — ответил на это хирург. — И всё больше стремится заменить его Холаром. — Холар помогает хворому покинуть мир без боли и страданий, — возразила монахиня. — Не лучше ли вместо этого, чтобы человек жил дальше? — спросила Рия. — Смерть в покаянии освобождает душу. Я немало была в полевых госпиталях, девочка. И видела немало костоправов и хирургов, которые, словно мясники, терзали несчастных, будто бы те и без того недостаточно натерпелись. Многие от этих мучений и умирали. Были, конечно, и выжившие, но их было так мало, так мало… — Если бы нам давали учиться и развиваться, — с мягкой укоризной произнёс Гальн, — операции можно было бы проводить успешнее, быстрее и куда менее болезненно. — Давать вам осквернять тела усопших? — монахиня поморщилась. — Что за кощунственные желания! Чем больше страданий вы причините своими лезвиями, тем труднее после приходится белым сёстрам… — Ну, будет вам, матушка Анета, — благодушно прервал её врач. — Я никоим образом не хотел унижать ваше занятие. Помогать безнадёжно больным уходить с миром — великое дело. Просто хочу напомнить, что сохранять им жизнь и здоровье — дело не менее великое. В ответ на это монахиня лишь хмыкнула и отвернулась. — А что в этой бочке? — спросила Рия, указав на пузатый бочонок, обложенный ящиками. — Обезболивающий настой, — ответил Гальн. — Видите ли, Церковь допускает врачебные операции, но только если они не несут страданий для человека. Те, кто попроще, просто бьют по голове, чтобы бедняга отключился. Но многие, как и я, не одобряют подобного варварства. Поэтому раненому дают опийную настойку или отвар белладонны. Я не знаю, какое именно зелье в этой бочке, но это наверняка сильное болеутоляющее, и я бы не рекомендовал его пить, если нет желания поближе познакомиться с моим врачебным искусством. — И часто ли приходится прибегать к вашим услугам? — Увы, лезвие моего скальпеля — последний рубеж на пути к смерти, — вздохнул врач. — Видите ли, порой человека можно спасти, лишь отняв у него руку или ногу. Такую нехитрую, с позволения сказать, операцию могут произвести многие мои помощники, поэтому эта бочка полна до краёв. Обезболивающего средства понадобится много. Моя же задача — проследить, чтобы эта жертва не оказалась напрасной… |