Книга Песнь войны, страница 23 – Илья Карпов

Вот уж для кого война — настоящий праздник, так это для вольных торговцев-маркитантов. Они прибиваются к войску, а когда оно встаёт на привал, тут же разбивают своеобразный передвижной рынок бок о бок с армейским лагерем. В этом месте участник похода мог получить практически всё, что душе угодно: от новой обуви и еды, чуть более вкусной, чем походная каша, до выпивки и женской ласки. Пусть такой заработок был куда менее безопасен, чем торговля в городе, но выгода от многократно завышенных цен с лихвой перекрывала риск. Солдатам же деваться и вовсе было некуда, так что они были рады и такой возможности.

Кто-то однажды сравнил военный поход с грозовым небом: бесконечные и утомительные переходы, тянущиеся словно тоскливые тучи, прорезают редкие вспышки битв, короткие и стремительные, как вспышки молний. Услуги вольных торговцев помогали солдатам как облегчить самую тоскливую часть похода, так и успокоить душу перед предстоящей битвой, а потому маркитантские обозы ценились почти как полноценная часть войска.

Сам же обоз пестрил самыми разными людьми: дельцы со всех концов Энгаты и из-за её пределов, напёрсточники, картёжники, девушки, не обременённые моральными принципами, торговцы пивом и вином, словом, все те, кто не упускал возможности нагреть руки на пожаре войны. Большую часть похода вся эта разношёрстная компания была предоставлена сама себе, но, если бы ушлые солдаты решили что-нибудь украсть у маркитантов под покровом ночи, им пришлось бы держать ответ перед смотрителем войскового обоза или, как его называли на ригенский манер, вагенмейстером.

Дунгар и Рия ехали в отдельной госпитальной части обоза вместе с хирургами, белыми сёстрами Ордена Аминеи и прочими, кому надлежало помогать раненым и больным. Гном был не в восторге от такой компании, но оставить Рию одну он не мог. Даже когда Дунгар наведывался к маркинтантам, он неизменно возвращался к Рие, пусть порой от него и несло выпивкой. На возмущение матушки Анеты, приорессы монастыря Святого Беренгара и старшей среди монахинь, он неизменно добродушно отвечал:

— Леди, вам и не снилось, сколько миль я оттоптал впроголодь в былые годы! А уж сколько раз я махал топором на пустое брюхо, знаете? И теперь, имея возможность, отчего б мне не получить желаемое за честно заработанное серебро? Отчего б не отдохнуть перед грядущей битвой? Малышке Рие тоже не мешало бы отвлечься, да, видать, от вашего тоскливого вида ей ничего и не хочется.

Но Рия всякий раз говорила, что ей ничего не нужно. Она занимала время разговорами с обитателями госпитального обоза, в общении с которыми нашла неожиданный для самой себя интерес. Впрочем, ещё более неожиданным он был для самих лекарей: не каждый день увидишь девушку из богатой семьи, интересующуюся медициной.

Несмотря на юный возраст, Рия успела прочитать перевод труда Гиппокреона из Кеотии, а кроме того, осилила половину монографии Кая Авлия Цельса, аэтийского врача и выдающегося хирурга своего времени, который когда-то спас императора Алестиниана после тяжёлого ранения. Алхимическое искусство во многом перекликалось с медициной, так что девушка в этой области считала себя как минимум не глупее монахинь, костоправов и знахарей. Так, под бульканье бочек и скрип колёс и проходили эти импровизированные научные диспуты.