Книга Искры на ветру, страница 5 – Илья Карпов

— Я даю тебе время на приведение в порядок дел и подготовку к поездке, — заключил патриарх, отпирая дверь. — Все расходы возьмёт на себя церковь. А теперь, сын мой, ты волен идти.

Инквизитор поднялся на ноги, вновь преклонил голову в знак прощания и покинул опочивальню. Коридоры были безлюдны, приближалось время обеда, и Грегорион, выйдя на улицу, направился в монастырь Святого Беренгара, что стоял совсем неподалёку от Храма. Женская и мужская части монастыря представляли собой здания, стоящие друг напротив друга, однако пищу их обитатели всё-таки принимали вместе. С ними трапезную посещали и инквизиторы, карающие длани Троих.

По пути мимо Грегориона промчались двое юношей в бурых послушнических одеждах. Смеются, торопятся, будто на всех не хватит. Молодёжь. Несколько лет назад он увидел, как стайка таких юнцов разглядывает похабные картинки. Другой бы инквизитор просто прошёл бы мимо или в порыве праведного гнева разорвал бы рисунки на мелкие кусочки. Но Грегорион поступил иначе. Он решил выяснить, кто был тем умельцем, что нарисовал этих девиц. Им оказался молодой чтец из бывших солдат, недавно вернувшийся с войны и принятый к Храму. Он рисовал и продавал рисунки охочим до женских прелестей послушникам. Узнав об этом, Грегорион явился к нему в комнату после вечерней молитвы с серьёзным разговором.

Тот умолял инквизитора никому об этом не рассказывать, ведь за такое послушника могли сурово наказать или даже изгнать, а идти ему, сироте, было некуда. Инквизитор пожалел беднягу и пообещал, что об этом случае никто не узнает, но только при условии, что горе-художник перестанет смущать неокрепшие умы и займёт свой досуг более подходящим занятием.

Чтец с радостью согласился, но вскоре среди служителей Храма Троих поползли грязные слухи о Грегорионе, мол, молоденькие послушники ему куда интереснее женщин. Хоть инквизитор и догадывался, откуда растут ноги у этих сплетен, ему не удалось выяснить наверняка, и это задевало его больше, чем само их содержание.

Обычно Грегорион приходил в трапезную немного заранее и садился за отдельным столом у стены, чтобы насладиться несколькими минутами тишины до того, как служители церкви начнут заполнять помещение. Сегодня же его задержал патриарх и там было уже полно народу. Послушники, монахи, инквизиторы — все они делили одну трапезную, но каждый занимал предназначенную для него часть. Тихо перешёптывающиеся молодые послушники сидели у входа, суровые инквизиторы — чуть поодаль, в середине трапезной. Молчаливые и отрешённые монахи же занимали места в самой глубине трапезной.

Между столами сновали девушки в бурых мантиях, чьи волосы скрывали такого же цвета платки. Для них у Церкви была уготована особая роль. Стать частью инквизиции или получить сан они не могли, но только послушнице дозволялось с благословения настоятельницы изучить искусство врачевания и сменить бурую мантию на белую, став белой сестрой Ордена Аминеи.

Те же из них, кому подобные занятия были не по душе, после пострига надевали серое и занимались тем же, чем и мужчины-монахи: молились, переписывали книги и рисовали к ним иллюстрации, пели священные гимны и участвовали в богослужениях.

Впрочем, некоторые на всю жизнь так и оставались послушницами. Они стирали одежду служителей храма, ухаживали за садами и разносили еду в трапезной, прямо как та девушка, что сейчас направлялась к столу Грегориона с миской похлёбки.