Книга Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 12 ФИНАЛ, страница 29 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Вопрос прозвучал без излишней назойливости, в нем слышался лишь искренний, профессиональный интерес бойца, пытающегося понять природу силы своих временных союзников. Я не видел смысла плести сложные иллюзии перед человеком, доказавшим свою преданность делу.

— Из места, где демонические лорды не строят тепличных ферм для сбора человеческих душ, а нападают в открытую, пытаясь выжечь целые города, — я ответил спокойно, выстраивая ровный, уклончивый барьер вокруг деталей. — Наш мир сталкивается с подобными угрозами регулярно. У нас есть свои Разломы, свои орды монстров и свои методы решения критических проблем. Мы привыкли бороться за выживание, не надеясь на милость ленивых богов, заседающих в высоких Чертогах.

Каэль принял мой ответ с удивительным хладнокровием, не выказав ни малейшего удивления или шока. Слухи о существовании иных планов бытия и пришлых героях регулярно циркулировали по пыльным трактам Божественного континента. Сложно таким не появиться, когда боги время от времени являются в этот мир, чтобы развлечься.

— Этот мир пережевывает слабых и выплевывает их кости на обочину, — наемник провел грубым пальцем по длинному шраму на своей щеке. — Божественный континент не прощает ошибок, милосердия и слепой веры в справедливость. Многие прибывающие сюда герои быстро ломаются, осознав, что наличие в их венах пары капель крови низшего божка не делает их неуязвимыми. Здесь выживают не только благодаря чистой, первобытной магии. Грубая сила — это отличная, надежная валюта, но далеко не единственная.

Он достал из поясной сумки небольшой точильный камень и начал привычным, монотонным движением править лезвие одного из своих ятаганов. Звук трущегося металла вплелся в шум вечерней таверны.

— Значительную роль здесь играют хитрость, изворотливость, крепкие связи в наемничьих гильдиях и умение вовремя вонзить кинжал в спину слишком самоуверенному противнику, — философски продолжил Каэль, проверяя остроту стали большим пальцем. — Я обычный смертный, увы, лишенный выдающегося божественного наследия. У меня нет способности замораживать реки или обрушивать горы одним ударом. Я выжил в этой кровавой мясорубке только благодаря тому, что научился видеть слабые места этих высокомерных полубогов, научился бить быстро и исчезать раньше, чем они успевают ответить. Этот континент дает шанс каждому, у кого стальная воля преобладает над животным страхом, независимо от чистоты родословной.

Я слушал внимательно, отмечая правоту его слов. Подход Каэля был циничен, жесток, но кристально честен и абсолютно соответствовал реалиям этого места. Мой родной мир тоже не страдал избытком пацифизма, но там существовали законы Гильдии, негласные правила Великих Кланов, кодекс чести Охотников. Здесь эти понятия заменялись первобытным правом сильного. Это делало Божественный континент куда более опасным, но вместе с тем и более искренним местом.

— Честный подход к жизни, — я отсалютовал ему кружкой. — Выживание не терпит красивых иллюзий и ложных надежд. Владетель Эймонд, или тот, кто носит его шкуру, создал отличную декорацию, усыпив бдительность местного населения. Он обеспечил им мнимую безопасность, лишив воли к сопротивлению. Сытый скот сам идет на бойню, не пытаясь бодаться. Мы собираемся сломать эту удобную кормушку, Каэль. И это будет грязная, тяжелая работа.