Книга Тени на мосту, страница 64 – Анастасия Белинских

— Нет, мне нужно что-то покрепче. Может быть, виски или джин.

И мы поехали к Нэльсу.

Квартира, в которой проживал мой знакомый, была вовсе непримечательной: высокие потолки, тусклый свет из советской люстры и старый ремонт, который отлично подошел бы для жизни с котиком, по итогу оставленного мне. Холодный пол без ковра отталкивал от себя, и первым делом, чего мне захотелось сделать по приходу, это залезть на диван и укутаться в плед — осень была в самом разгаре. Так я и сделала, пока Нельсон выбирал для нас алкоголь.

Не скажу, что Нэльс был не прочь напоить меня, но его настроение находилось примерно на том же вайбе, что и мое, а потому сейчас мы могли понять друг друга, как никто другой.

Вскоре алкоголь сделал свое дело. Мне казалось, я никогда прежде не выпивала такого количества крепкого градуса, сколько выпила сегодня. Поток бесконечных деструктивных мыслей и больных воспоминаний унесся туда, откуда мне было уже не под силу достать его. И когда я пыталась вспомнить что-то, что за секунду до этого мелькало в моей голове, у меня попросту зависал мозг. Я будто бы не могла вновь овладеть им и сосредоточиться на чем-то конкретном — в момент я оказалась вне сил, вне жизни, вне реальности. По едва чувствительному телу внезапно прошелся жар. Мне захотелось скинуть с себя плед, а вместе с ним и одежду.

Я стянула с себя футболку и осталась в лифчике. Ноги в джинсах я подтянула к себе и, согнув в коленях, я поверх них положила голову. Нельсон допил свой бокал, поставил на столик перед диваном и прижался ко мне сбоку, взяв за плечи. Нежный поцелуй скользнул по моему плечу. А затем еще один. И еще. По моей теплой шее и ключицам тоже скользнули сухие губы. Холодная от волнения рука Нельсона потянулась к моей груди. Я непроизвольно начала расстегивать штаны и спускать их с себя, попутно раздевая напарника.

Все случилось быстро и бессознательно. Из того, что происходило, я понимала мало, словно поддавалась каждому действию Нэльса в эти минуты.

Я осталась с Нельсоном на сутки. Затем на неделю. Затем я решила забрать Чёрного и все вещи от родителей и перевезти их на эту маленькую тусклую квартирку, порождающую иллюзию беззаботного уюта, но в то же время и отягощающей легкости. А может, я и не решала этого делать. Сейчас я вообще вряд ли могла принимать решения сознательно, продумав все наперед. Ведь все то, что на самом деле лежало тяжелым грузом у меня на сердце, так при мне и оставалось, куда бы я ни шла.

Нэльс работал до вечера. Ему было в радость возвращаться в дом, где его всегда ждала я. Казалось, он даже избавился от привычных до боли мук одиночества. Мне же легче было лишь от единственной мысли, что теперь мама не могла видеть моих частых слез и полные горечи глаза. Кроме того, у Нельсона дома я имела безлимитный доступ к его мини-бару, что меня стало очень спасать. Если вообще спасением можно было назвать бегство от реальности. Нэльс знал, что много выпивки из бара я не возьму, и в целом он входил в мое положение с пониманием. Только вот он не догадывался о том, что однажды случайным образом я еще и нашла его баночки с психотропными препаратами, которые он принимал по рекомендациям его лечащего врача в период восстановления после смерти Николь. Эти самые загадочно разноцветные препараты долгое время манили меня к себе.