Книга Измена. Круиз для одинокой жены, страница 26 – Кира Арден

Я сижу на холодной кухне, в темноте, сжимая потухший телефон так, что пластик скрипит. За окном по карнизу барабанит дождь, смывая с асфальта последние следы этого дня.

У меня есть ночь.

И впервые за долгие годы я понимаю, что никто — ни Катя, ни Игорь, ни даже Артём — не придёт и не вытащит меня из этой воронки. Все спасатели закончились. Осталась только одна женщина. Я сама.

Я включаю настольную лампу, открываю ноутбук и набираю в строке поиска одну-единственную фамилию. Ту, про которую на этой стройке старались не вспоминать вслух. Ту, без чьей подписи ни «Вольский Групп», ни я, ни Артём вообще не оказались бы на этом объекте.

Громов. Дмитрий Сергеевич Громов.

Настоящий заказчик ресторана. Человек, который платит деньги. Человек, которому Вольский — всего лишь подрядчик.

Я сижу за ноутбуком в пол-третьего ночи, и перед моими глазами открыта облачная папка нашего проекта — триста сорок два файла. Это вся официальная документация по объекту: чертежи, согласования, авторский надзор, переписка по выбору материалов. Доступ у меня — как у главного архитектора проекта от заказчика. Это положено по договору авторского надзора: я обязана видеть всё, что касается моих чертежей, иначе я не могу подписывать акты приёмки.

Любая попытка генподрядчика заменить материал или конструкцию должна согласовываться со мной официально, по почте, в копии — заказчик. Так положено по СП 48.13330. Так заведено в любом крупном проекте. И именно так — на свою беду — это было заведено и здесь. За окном моросит дождь, серое московское небо уже светлеет у горизонта первыми неохотными отметками рассвета. Чашка кофе у моего локтя остыла до состояния помоев, но я не могу заставить себя встать и сварить новую.

Я открываю переписку. Всю. За последние два месяца.

Это уже не Лена Павлова, которой на пятничной стройке чуть не сожгли сердце и репутацию. Это главный архитектор проекта, у которой за спиной пятнадцать лет работы, три премии Московского союза дизайнеров и сто семнадцать сданных объектов. Эта женщина умеет читать документы. Ей только нужно вспомнить об этом.

Я начинаю с самого первого письма Дианы. Середина июня. Она представляется финансовым директором холдинга. Тема — «Оптимизация сметы на материалы». Внутри, за несколькими дежурными абзацами про бюджетную дисциплину, — невинно выглядящая таблица. Колонка «предложено» — с брендами, которые прописаны в моём ТЗ. Колонка «рекомендовано к замене» — с аналогами, которых я, если честно, никогда в жизни не встречала. Компании-однодневки, с адресами в Подмосковье, с сайтами, сделанными за три копейки.

Я отвечаю ей тогда — шестнадцатого июня, в 14:47 — вежливо, но твёрдо. Что замена возможна только после сертификационной экспертизы и согласования с заказчиком — то есть с Громовым. Что я не могу своей рукой поменять акустическую плитку «KNAUF Cleaneo» на некий «ЭкоАкустик» от ООО «Стройпрофи» из Балашихи, потому что у «ЭкоАкустика» нет ни одного сертификата пожарной безопасности, а потолок в зале ресторана на ста двадцати квадратных метрах должен соответствовать классу КМ1.

Диана не отвечает неделю.

Следующее письмо приходит двадцать четвёртого июня. На этот раз — от имени всего юридического департамента. Форма меняется, суть та же. Мне предлагают подписать «Дополнительное соглашение № 3» к контракту между бюро и холдингом, по которому «в интересах оптимизации бюджета» я передаю право выбора материалов генподрядчику. Я читаю это соглашение и вижу: если я подпишу, я собственной рукой снимаю с себя ответственность за то, что пойдёт в стены, а авторские права на концепт — формально остаются за мной, но фактически меня можно будет обвинить в том, что я «утвердила» любую дичь, которую Диана захочет протащить в стройку.