Книга Кавказская пленница. Строптивая сводная для горца, страница 18 – Иман Кальби

— Я хотя бы имею право знать, куда мы едем?

— В горы, — отвечает он спокойно, нокаутируя меня, — бабушку хочу навестить. После смерти отца я там еще не был. Не дрейфь только. В доме кроме нее и помощницы по хозяйству никого не будет.

— Не стыдно свою… подстилку вести к бабушке?

Он усмехается, окидывая меня хитрым взглядом.

Его вообще, мне кажется, дико все это забавляет, урода.

— Да она полуглухая и слепая. Скажу, что ты моя практикантка… Тем более, как я понял, тебе там для диплома какое — то интервью нужно писать? Вот, будет у тебя интервью с молодым наследником крупнейшего в республике бизнеса. Считай, я уже договорился с твоим начруком о своей кандидатуре.

Я только рот открываю в возмущении, чтобы сказать ему на всю эту «сказку» пару ласковых, но не успеваю — он уже бодро идет на выход.

Если абстрагироваться от того, куда я еду и с кем, вид ошеломительный.

Заур жуткий лихач, но удивительно чувствует машину.

Пару раз я, конечно, в панике хваталась за ручки и сжимала ткань на штанах под его усмешки на очередном вираже, но в целом я приспособилась.

Он контролировал ситуацию, следил за дорогой, пусть и делал это удивительно расслабленно.

А еще я просто отпустила ситуацию и смотрела на потрясающей красоты пейзаж.

Величественно.

Вдохновляюще.

Хотела бы я приехать сюда просто туристкой — чтобы эта красивая земля только радовала меня, а не сковывала.

Хотела бы я наслаждаться, не оглядываясь назад, хотела бы просто дышать этим хрустально чистым воздухом — и не думать о том, что каждый вдох и выдох может быть токсичным.

— Ты какие — то места в горах видела, пока тут живешь? — спросил он невзначай.

Я пожала плечами.

— В селение ваше приезжала тогда с мамой, потом дядя Ренат возил в рыбхоз, каньон показывал. Больше нигде не была.

Он кивнул, выдохнул.

Даже не знаю, что там у него на уме.

К сожалению, домчали мы гораздо быстрее, чем я предполагала. В прошлый раз было дольше. Наверное, потому что водитель был не такой Шумахер...

Знакомые серо — серебристые ворота, свежеположенный асфальт на дороге, но во всем все равно легкая небрежность, характерная для любого села…

Тут только прошел легкий грибной дождик — и потому воздух до безумия свежий и влажный. От земли исходит пряный пар, а бегающие по улицам громко кричащие индюки и куры совершенно не боятся попасть под колеса машины.

Стоило машине только заехать на гравий перед их домом, тут же громко залаяла собака.

Его ждали...

Мгновение — ворота отворяются.

К нам выходит женщина с длинным носом средних лет.

Кротко на своем наречии здоровается с Зауром и даже мне кивает.

Сухо, конечно, но хоть что — то. В прошлый раз, на похоронах, на нас вообще внимания не обратили...

Заур достает из багажника кучу пакетов с гостинцами, один даже мне вручает, пока я неловко переступаю у машины с ноги на ногу.

Чувство того, что я тут лишняя и что мне бы отсюда бежать, навязчивым набатом в голове.

— Ворчьами (прим. — здравствуй), сынок! — выходит женщина, которую я помню еще с первого нашего приезда сюда, — навестил старуху, не поленился.

— Привет, эбель, — отвечает он и искренне ее обнимает. Когда улыбается, даже кажется, что молодеет.

Оборачивается на меня.

Потому что она смотрит. Глаза словно бы расфокусированные — он ведь говорил, что слепая, но она словно бы чувствует...