Онлайн книга «Кавказская пленница. Строптивая сводная для горца»
|
— Не думай, что про твое бесчестие не знают. Ты позорница. По улицам будешь идти — вся республика будет в спину шептаться, шваль. Оставь Заура в покое. Совсем мозги ему затравила… Внутри все бухнет и напрягается. Она ко мне пришла с приказами. То есть Заур у нас розовый и пушистый и я «затравила ему мозги». — А может у тебя за спиной шепчутся? Ты вон, нос покромсала, в губы поллитра влила — а он за мной бегает? Она шипит, теперь уже точно, как натуральная змея, замахивается, но в последний момент зависает вот так прям, с кулаком. — Если не оставишь его в покое, хуже будет, Наталья. Я не Хадижа, не мать Заура — терпила, которая смирится с русской шлюхой. Я уничтожу тебя. Так, что больше никому нужна не будешь… Даже бомжу с вокзала… — Своему женишку лучше угрожай и приказывай, чтобы он отцепился от меня! Мне он на фиг не сдался! Можешь сама у него спросить — или устроим личную ставку? Когда я предложила встретиться «втроем», ее лицо тут же перекосилось от напряжения. А она у нас самодеятельница, конечно же. Он, разумеется, не в курсе, что пришла… — Тварь… — прошипела она и развернулась в бессилии, направившись на выход, — я тебя предупредила! — Мне не нужен твой мужчина, Арювзат! Услышь меня! Он удерживает меня подле себя насильно. Я в тупике! Вот тебе правда, кто бы что ни плел, включая его самого… Она замирает на какое — то время. Потом снова на меня оборачивается. — Хочешь сказать, что если я помогу тебе вылезти из этого самого тупика, ты сольешься? Усмехаюсь. — Не просто «сольюсь». Я испарюсь, как пар на солнце… Она вдруг ведет свои пухлые губы в подобии улыбки. — Испариться, как пар — это хорошо… Я подумаю, что можно сделать… Но это не освобождает тебя от моих угроз. На войне все средства хороши, Наташа. А для меня эта война священная. Я буду счастливой. Я буду единственной. Чего бы мне это ни стоило… Глава 8 Чувство тревожной неизвестности — едкое и разъедающее, как ржавчина на металле. Не знаю, в чем была цель Заура: либо он преднамеренно купал меня в этом ощущении нагнетенного вакуума, не появляясь все эти дни в моей жизни, либо просто даже не вспоминал, занимаясь своей жизнью и показывая, насколько ничтожна моя роль в ней — посадил на цепь и был таков, пока не вспомнит… Я же снова и снова пропускала себя по кругам напряженных думок, накручивая и без того напряженное состояние. Чувство аморфности и атрофии, которое охватило меня сразу после истерики в клинике, теперь снова сменилось напряжением. Я снова и снова думала про разговор с Арювзат. Мне нужно было бы ему все рассказать, но тогда я сама потушу единственный тлеющий огонек надежды в виде ее обещания мне помочь… Пока не буду говорить. Посмотрю на ситуацию. Может быть, он и пропал не просто так, а невеста приложила к этому роль. На учебу меня возили исправно — я была рада, что в этом триместре мне нужно было появляться на занятия и потому первая неделя моего «заточения» была хоть чем — то занята. Я активно работала над выбором темы магистерской и над практическим заданием — к новому году нам предстояло представить на кафедру свое первое в жизни полноценное интервью. Пока думала над базой. Куда и к кому обращаться — понятия не имела, но начрук обещала помочь с выбором кандидата. А еще звонила мама время от времени. Заискивающий тон, наводящие вопросы. Все эти дни она была в Москве — «выбирала новую квартиру». От ее веселого, переполненного эйфорией, которую она пыталась скрыть пори разговоре со мной, было неприятно. У нее все было хорошо и ничего не смущало. Это я в аду… |