Книга Серая шейка. Непридуманная жизнь, страница 37 – Груша Ерофеева

У Наргиз домработница. Как с детства привыкла. В их семье всегда была домработница. И она, смеясь, предлагает мне работу «помощницы по дому», обещая платить регулярно и побольше, чем я получаю в газете. Насмешничает. Обидно, блин...

Замужем даже знакомая девочка, младше меня лет на пять. В первом классе она год прожила в нашей семье. В их деревне не было школы, в интернат было жалко отдавать ребенка, и родители взяли Олеську к себе. Её муж — парень из их деревни. Большой, рыжий, туговатый в общении. У них любовь с детства. Как по мне, они совсем не подходят друг другу. Олеся — отличница по жизни. Достигатор. Учится в мединституте на одни пятерки. А супружник — просто мужик. Деревенский, без потуг на что-то большее. И занимается чем-то очень мужицким, физическим. Да, любовь она такая...

Кругом создавали семьи. Делали детей. Мне тоже хотелось. И семью. И детей. Но я оставалась любовницей с разрешения законной жены. Или без разрешения?

Мы живем с Кириллом как семья.

У нас жаркие ночи. Коллеги его посмеиваются — засыпает старший лейтенант прямо на рабочем столе, пожалей, мол, мужика. Дай хоть ночь отоспаться. Ага, пожалеешь его... Меня бы кто пожалел.

У нас теплые и уютные вечера и выходные. Да, мне нравится такая жизнь.

Знакомая журналистка язвительно спрашивает:

— Замуж хочешь? Нравится мужицкие труселя стирать?

А сама второй раз замужем и рассказывает не стыдясь как под видом командировки "уезжает" в квартиру к любовнику.

Труселя я стираю. А разве бывает иначе? В нашей семье всегда мужицкие труселя стирали женщины. Кирилл, правда, при знакомстве хвастался, в его семье стирает он, даже Иннино бельё. Но в нашей "семье" к моему белью он не тянется и своё сбрасывает мне в стирку. Быстро освоился с новыми правилами.

А вот хочется ли замуж? Еще полгода назад точно хотелось. Сейчас — не знаю...

Все у нас складывается неправильно.

Кто я? Любовница с проживанием. Заботливая обслуга, кухарка. А жена там, за несколько тысяч километров. И развод она дать не согласна.

В нашей редакции одни женщины. И все одинокие, кроме машинистки. Но не монашки. Некоторые даже слишком.

Редактор под рюмочку "хвастается":

— Кажется в городе не осталось женатого мужика, с которым бы я не переспала.

Другая, Женька, моложе и еще отвязнее, не скрывает свои многочисленные похождения. Недавно в автобусе она встретила парня. Он школьником отдыхал в пионерлагере, где Женька была пионервожатой. Между двух остановок вспыхнули чувства. Всю ночь пожаром "чувств" испытывали на прочность кровать, пока не сломали. Позже она притащила домой из пивного бара мужика, который валялся там в невменяемом состоянии. И он прижился. Женька пока не гонит — пусть будет. Но и головой продолжает крутить в поиске новых "пионеров".

Одна из коллег, тоже одинокая, вдова, молча слушает про непотребства. У неё с личной жизнью не очень:

— Сегодня ночь не могла уснуть. Соседи занимались сексом и так кричали! Я им по батарее стучу — замолкнут, а потом опять крики! Насмотрятся американских фильмов, изображают неземную страсть.

Мы притихаем. Переглядываемся. Как же объяснить женщине, что не изображают? Если она в свои далеко за сорок не верит, что сложно бывает делать это молча, то, наверное, и не объяснишь уже? Я бы тоже не поверила еще совсем недавно. А теперь у меня нет ни одной не дырявой наволочки. Приходится в самые горячие моменты стискивать зубами кусок подушки, чтобы утаить от соседей личную жизнь.