Книга Серая шейка. Непридуманная жизнь, страница 35 – Груша Ерофеева

Как так случилось, что мы остались одни? Даже не заметила. Братство потихоньку рассосалось, исчезли один за другим. И на самых страшных рассказах орденоносца о том, как они зачищали кишлаки: дверь — граната — потом заходим, а там женщины и дети мертвые, он заплакал. Но перед этим как-то коротко, трезво и хладнокровно зыркнул на меня, словно в кусок мяса ткнул шампуром, определяя степень прожарки. Я помню этот хладнокровный взгляд. И почему-то не испугалась, списала на свою мнительность.

Он опрокинул меня на диван, где сидела. Какие-то секунды. Подол платья вверх, трусы вниз. Почти как зачистка территории: дверь — граната. Вдавил тяжелым телом:

— Бляяя... Ты чё такая узкая? Давно мужика не было?

Несколько его движений во мне, и он удовлетворенно отвалился.

— Сууука, весь день стоял на тебя...

И заснул! Просто отключился.

Я быстро схватила свою сумку и выбежала. В доме никого не было. Поплутала в темноте, город незнакомый, ночь, редкие фонари. Долго добиралась. И сразу выпила таблетку экстренной контрацепции. У меня оставалась после моей кампании по ликвидации невинности.

Пару недель я говаривала себя, что посидела тогда на камнях, а это вредно. Надеялась, что всего лишь подмерзла. Чуда не случилось. Я залетела.

Нужно было принимать решение. Одной? Но должна же я сообщить мужчине? Просто поставить его в известность, ведь у него тоже есть права.

Я узнала его адрес. Поехала, решив, что если будут люди, представлюсь журналистом, пишущим о героях Афгана. Дверь мне открыли две женщины. Взрослая и молодая с маленьким ребенком на руках.

— Его забрали! — Закричала взрослая и заплакала.

— Кто? Куда?

— Милиция! Сказали, групповой разбой!

Больше я никогда не написала ни строчки о героях-афганцах. Тема была горячая. Для меня так слишком.

Удивительно, но Кирилл после моих откровений не отвернулся. А у меня как камень с души упал. Эта грязная тайна ела меня изнутри. Я и без этого эпизода сомневалась в своей привлекательности. Да чего там, уверена была в непривлекательности. А после насилия и аборта моя ценность в собственных глазах скатилась в отрицательную шкалу.

Я была почти уверена, что он от бросит меня. Но утаить, а значит обмануть, было еще хуже.

Сколько раз я слышала, что от женщин, которых другие взяли силой, отказываются прежде всего их мужья и парни. Они становятся словно заклейменными, запачканными. Странно, но от женщин с бурной личной жизнью их парни отказывались гораздо реже. Напротив, вокруг такой любвеобильной девушки начинались собачьи свадьбы, мужская конкуренция. Такая уж странная у мужчин логика: взяли силой — испортили, прыгает по койкам — значит всем нравится, значит ценная.

В моём ближнем кругу сплошные свадьбы.

Еще на пятом курсе женился брат.

Общались мы с ним редко. Хотя я, приняв за чистую монету совет бабушки присматривать за братом, кинулась-таки «присматривать». Осенью, пока жила у старухи-вампирки, налепила вареников с творогом и изюмом, уложила в трехлитровую банку, закутала тепло и поехала «присматривать». Простояла на остановке больше часа, волнуясь, что вареники остынут. Добралась в пригород, в общежитие.

Брат встретил неласково. Это его соседи по комнате с энтузиазмом принялись поглощать вареники. А брат был зол: