Книга Жены проклятого рыцаря. Наложница верховного рыцаря, страница 50 – Анна Гале

И весь мир отодвинулся на второй план, потом на третий…

Когда сознание вернулось, я поняла, что Герберт уже снял с меня всё, что ещё на мне оставалось. Он тихо поглаживал и целовал моё тело, касаясь там, где не трогал меня даже муж. И эти прикосновения и поцелуи вызывали сумасшедшее желание, я ещё никогда не испытывала ничего похожего.

— Герберт, нет, этого не должно быть…

Голова кружилась всё сильнее, лицо Герберта расплылось и в тумане превратилось в лицо моего мужа, потолок то приближался почти к глазам, то отдалялся на невероятную высоту.

— Скоро ты сама скажешь «да». Я подожду этого, девочка моя. Моя… — прошептал Вильгельм.

Я, пытаясь скрыть тревогу, придвинулась поближе к Лиле.

— Что Герберт собирается делать в те пять минут? Он сказал, что Тане не будет больно, но…

— Викуся, ты достаточно хорошо знаешь нашего Казанову. Вот и представь всё, что он может проделать, чтобы заставить Пичужку застонать в постели, — улыбнулась Лиля.

— Хочешь сказать?..

— Ты же не будешь ревновать его? Викусь, ты говорила, что не против, — напомнила Лиля.

— Да я не об этом, — отмахнулась я. — Просто Синичка слишком правильная. У Герберта вряд ли получится…

Из-за стены долетел слабый стон.

— Не получится, говоришь? — прищурилась Лиля. — В другой ситуации действительно не получилось бы, но сейчас всё пойдёт, как задумано. Не забудь, днём мы с ней немного выпили, а во время совета Пичужка надышалась благовониями. Гремучая же смесь получилась! На нас такое не подействует, а обычного человека почти свалит. Соображает Татьяна сейчас плохо, реакции замедлены, зато инстинкты обострены. В общем, можно засекать время. Начинается симфония страсти, и длиться она будет гораздо дольше пяти минут.

— Герберт издевается над советом? — нахмурился председатель. — Что за шутовство?

— А в чём проблема, Жермон? — Лиля смаковала коньяк, делая маленькие глоточки из суженной сверху пузатой рюмки. — Разве в приговоре звучало слово «пытка»?

— Прошу внимания! — решительно произнёс Анорм и поднялся с места. — Я объявляю себя покровителем жертвы.

Я недоуменно огляделась. Что происходит? Все смотрели на Короля с удивлением. Лиля поставила рюмку с недопитым коньяком на стол.

— Неожиданно, — после паузы сказал Жермон. — Твои условия, Анорм?

— Первое. Никто, кроме победителя и меня самого, не смеет дотронуться до жертвы. Второе. Никто не унижает и не оскорбляет её. Если кто-то из судей решит заговорить с вдовой врага, он обязан держаться с должным почтением, как если бы говорил с дамами Грарга.

Вокруг послышались недовольные перешёптывания.

— Я не закончил, — резко напомнил Анорм, и шум затих. — Третье и четвёртое. Жертва будет сидеть между мной и Лилианой и, если захочет, есть и пить. Надеюсь, ты не против, Лили? — он чуть наклонил голову в сторону рыжеволосой красавицы.

— Разумеется, нет, Анорм, — бесстрастно ответила Лиля.

— А смотреть на неё можно? — хмыкнул Жермон.

— Можно. Но с уважением, как на даму Грарга.

Из-за стены донесся тихий голос Синички.

— Я же говорил, что ты сама об этом попросишь, — со смешком ответил Герберт. — А ты не верила!

Я чуть не поперхнулась вином, прислушиваясь к происходящему за стеной. Ничего себе! Что за благовония раскурила Лиля здесь и в нашей спальне, если Танюшка настолько одурела от их запаха? Лиля просто гений!