Книга Изгнанная жена генерала драконов, страница 95 – Эйрена Космос

В воздухе снова звенит властный голос судьи:

— Введите следующего заключённого!

Давина рядом со мной дрожит от едва сдерживаемых эмоций.

— Наконец-то справедливость восторжествовала. — Её голос полон горькой радости. — Ты не представляешь, каких усилий мне стоило удержать Ренара от немедленной расправы. Он хотел разорвать глотку этой твари прямо там, на месте. Но я не могла допустить, чтобы руки моего любимого запятнались кровью такого отребья.

Я крепко сжимаю руку подруги.

— Ты поступила мудро. Такое ничтожество не заслуживает быстрой смерти.

На площадь выволакивают мэра Ульяса, и воздух мгновенно наполняется яростными криками толпы. Гнилые овощи и комья грязи летят в предателя, как стрелы народного гнева. Его некогда лощёное лицо теперь искажено страхом, а богатые одежды превратились в жалкие лохмотья.

— Преступник! Убийца! Смерть предателю! — ревёт разъярённая толпа.

В этих криках слышится вся боль и страдания, что причинил этот человек своему народу.

Каждое слово судьи, зачитывающего бесконечный список преступлений, словно гвоздь в крышку гроба Ульяса. Взяточничество, казнокрадство, покровительство бандитам — и это лишь верхушка айсберга его злодеяний. Бывший мэр стоит, понурив голову, не смея поднять глаза на тех, кого предал ради золота.

Воздух застывает в ожидании приговора. И вот он звучит, подобно раскату грома.

— Виновен! Приговаривается к пожизненному отбыванию в шахтах Птарха.

От этих слов по толпе проносится удовлетворённый шёпот. Шахты Птарха — место, где сама смерть кажется милосердием. Ядовитые испарения медленно разъедают лёгкие, превращая каждый вдох в пытку. Никто не живёт там дольше пяти лет, только медленно угасает в агонии.

— Что? Нет, только не это! — визжит мэр.

Его крик полон такого ужаса, что даже мне, ненавидящей его всем сердцем, становится не по себе.

Давина выдыхает с облегчением, словно сбросив тяжкий груз с плеч.

— Наконец-то. Пойдём отсюда, здесь больше нечего делать.

Когда мы покидаем площадь, за нами, как тени, следуют три огромные фигуры — охранники, приставленные Ронгаром. Я улыбаюсь, вспоминая, как настойчиво муж убеждал меня в необходимости защиты и как его глаза светились тревогой за мою безопасность.

Внезапно лицо Давины озаряется счастьем.

— Ой, мой котик ждёт меня!

Я следую за её взглядом и замираю в благоговейном ужасе. Ренар в своей звериной форме — это нечто невероятное! Огромный, мускулистый барс, чья шерсть переливается на солнце, а глаза горят разумным, почти человеческим огнём.

И эту грозную машину для убийств Давина называет котиком? От одного вида его внушительных клыков у меня подгибаются колени!

Наблюдаю, как Давина без тени страха подбегает к огромному хищнику. Её маленькая фигурка рядом с массивным телом барса кажется особенно хрупкой, но в этом контрасте есть что-то невероятно трогательное.

Она нежно трётся о его морду, и, к моему изумлению, воздух наполняется глубоким, раскатистым мурлыканьем. Этот звук настолько не вяжется с грозным обликом зверя, что я не могу сдержать улыбку.

— С ума сойти, — шепчу я, проходя мимо этой парочки.

Оказавшись дома, я по привычке предлагаю охранникам разделить со мной обед, но их реакция говорит сама за себя. Бедняги бледнеют, словно увидели призрака, и поспешно отказываются, запинаясь.