Книга Не буди Лихо, страница 44 – Александра Стрельникова, Этта Гут

Все это, естественно, выяснилось потом, а сейчас Чемесов лишь увидел черный пролом и ребячьи головы, торчащие из ледяной воды. От деревни уже спешили мужики, неся с собой доски и веревки, чтобы безопаснее подобраться к полынье, но они были еще далеко, а течение в реке оказалось сильным, и водяные жители, в отличие от многих лесных, зимой и не думали терять активность… Кикимора или водяной могли утащить под воду и взрослого, особенно если тот был не очень трезв. С ребенком же они справились бы играючи.

Более взрослые мальчики сумели вылезти из воды и теперь пытались помочь остальным, но сил им не хватало — спасатели сами рисковали нырнуть обратно.

Чемесов, скользя и оступаясь, спустился вниз. Лед под ним был ненадежен, он чувствовал это каждой клеточкой своего большого тела. Подобравшись ближе, Иван увидел, что детям, все еще остававшимся в ледяной воде, не удается выбраться — руки и ноги, скованные неуклюжей теплой одеждой, соскальзывали с облитого водой льда. Замешкавшись лишь на мгновение, чтобы оценить увиденное, Иван сбросил пальто и пиджак, торопливо стащил сапоги и прыгнул в пролом.

Дыхание замерло, словно мгновенно замерзнув в груди. Сердце болезненно сжалось. Показалось, что близко под прозрачным чистым льдом мелькнула какая-то быстрая тень. Да и пловцом Чемесов, рожденный в небе, на летающих островах, и там же проживший всю жизнь, был аховым. Он испугался… Но мысль о детях, уже довольно долго находившихся в этой же обжигающе-ледяной воде, помогла справиться с паникой. Иван подхватил ближайшего к нему ребенка и, как котенка, одним резким движением выбросил на лед, хотя сам при этом ушел под воду с головой. Через мгновение он вынырнул, отфыркиваясь, и выдернул из воды другого маленького человечка.

Александра и представить не могла, что в это чудесное утро станет свидетельницей такой кошмарной сцены. Она то порывалась спуститься на лед, то решала остаться на месте и не путаться под ногами у наконец-то добежавших до реки деревенских мужиков, а в конце концов замерла, прижав стиснутые кулаки к груди и чуть дыша.

Наконец она увидела, что Иван, хватаясь за брошенную ему веревку, выбрался на надежный лед, потом встал, отряхнулся, как большая собака, и побежал в сторону деревни, понукаемый вытащившими его крестьянами. Двое из них отправились с ним и с вымокшими детьми, остальные, вооруженные длинными рогатинами, осталась у полыньи, в центре которой из воды как раз показалась отвратительная голова. Припоздавший к возможному пиршеству водяной мрачно глянул на наставленные на него заостренные палки, длинно плюнул в мужиков ледяной водой и скрылся из глаз.

— Накося выкуси! — задорно выкрикнул один из тех, кто остался у полыньи, и показал темной воде кукиш.

Остальные загомонили, захохотали и нестройной толпой тоже пошли в сторону деревни, вежливо пригласив с собой и Александру.

Через час она, примостившись за большим, выскобленным до бела столом, пила кипяток, щедро сдобренный малиновым вареньем, и рассеянно слушала быстрый говорок хозяйки дома. Двое ее сыновей тоже были среди тех, кто провалился под лед и потом был спасен Иваном Димитриевичем.

— Ох уж эта мне ребятня! Сколько раз говорено было, что опасно это! Летом-то хоть на берегинюшку надежда есть. Присматривает она-то за малышней у реки. А зимой мало того, что злыдни эти водяные так и шастают, страха не ведая, так еще и речка у нас хоть и небольшая, да быстрая. Подмывает лед-та. Если бы, барыня, не муж ваш, вот горе-то было бы!